Книга Кровь Геркулеса, страница 147 – Жасмин Мас

Я погладил себя сквозь штаны.

Я смотрел как зачарованный.

Глубокий гортанный рык Ада вывел меня из транса. Какого черта она делает?

Я встал и пнул банкетку. Люди скулили от боли, но я не обращал на них внимания.

Надо ее остановить. Если сирены увидят ее обнаженную плоть, да поможет мне Кронос, я убью их всех.

Я шел через комнату, отпихнул еще одного Спартанца в сторону.

На полпути к своей жертве я остановился.

Август остановил ее, схватив за шею.

Он душил ее.

■■■■■■

Его темные глаза искрились яростью. Он наклонился к ней и что-то прошептал на ухо, его длинные черно-белые волосы шелковым занавесом повисли между ними. Шрам агрессивной молнией взрезал скулу и нос.

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

схватил с подноса напиток и осушил в один глоток. Амброзия жгла восхитительным огнем.

Пора было приступать к работе.

Мне нужно было заманить жертву в ловушку.

Алексис. Поздний ноябрь

Золотые лучи закатного солнца отражались в спокойном Ионическом море у побережья Корфу.

Поздний ноябрьский ветерок легкой прохладой проникал через открытые французские двери, а где-то в доме раздавался веселый мужской смех. Я лежала на своей кровати.

Мне не хотелось смеяться с тех пор, как два месяца назад я получила тот ужасающий подарок.

Не могу поверить, что завтра придется вернуться в тот ад.

Я застонала от досады, потому что время пролетало с пугающей быстротой.

Жизнь стала мучительно монотонной.

По большей части потому, что я вела себя как последняя слабачка и отказывалась от участия в симпозиумах последние два месяца.

Каждую неделю я голодала, страдала от обезвоживания, плакала, пока бежала по обледеневшей тропе; страдала без душа, потому что чувствовала себя грязной, и училась до смерти.

Возможно, Горнило хуже, чем средняя школа. Возможно.

У Джессики и Тим-Тома был свой особый стиль издевательств.

Я агрессивно запихнула в рот виноградину. Растянувшись на кровати, я строила графики по гипотезе Римана.

По радио играла классическая музыка, я откинулась на подушку.

Все выходные я пыталась расслабиться, но все время возвращалась к тревожащим меня мыслям.

Час бега? Час отжиманий? Часовой тест?

Непонятная угроза Августа все еще преследовала меня несколько недель спустя.

Я все еще не понимала, что он подразумевал под своим наказанием, потому что за последние два месяца профессор не дал ни малейшего намека на то, что он имел в виду, пока нес меня на плече, как последний варвар.

Я потирала шею и бедро, на которых остались синяки.

Странное ощущение, похожее на тошноту, появилось внизу живота, и я глубоко вдохнула через нос, ожидая, пока оно пройдет.