Книга Вне правил, страница 6 – Анель Ромазова

Пыл моментально гасится, знакомиться с бабенками, в этих бабенках слабонервным противопоказано. По времени ориентируюсь, что дальше меня бы точно не довезли.

Сразу определяю, что не мое. Я истинное дитя каменных джунглей. Где родился там, надеюсь, и помру. И прям, блять, еще не сегодня.

Сегодня у меня большие планы.

Первое и наиважнейшее.

Выбраться, ебаный стыд, из этого гиблого места.

Натан сказал — Натан сделал.

Брякая цепью, натягиваю, что бы понять, докуда ее хватит. Не много и не мало. Настраиваю глазомер, и так, навскидку, на четыре метра могу продвинуться по двору.

— Ах, жеж ты пес паршивый. опять сорвался с цепи… Что ж тебе скотина бестолковая в будке не сидится.

Замираю, подобно каменному постаменту.

Это она мне?

Хочу поинтересоваться: схуяли это я пес, к тому же паршивый?

Алё, женщина!

Мы с вами даже не знакомы, чтобы такими оскорблениями разбрасываться. Я ж могу и привлечь к ответственности. Как там у вас по древнерусски, за наговор. Клевету и психологическую травму моей тонкой душевной натуры.

По голосу — бабка. Годами лет за двести от рождества Христова.

Сплевываю, ибо надышавшись местными парами, я уже на их сленге заговорил.

— Ай-ай — ай, ты погляди, что наделал ирод проклятый…

Да, вроде с утра ничего. Вон даже угол не обоссал, терплю, краем глаза приглядывая, где здесь удобства. В моем случае кусты или относительно густая заросль. Пока моча в голову лупит, ни о чем другом, думать не могу.

— Вот я тебе сейчас палкой по хребту. на! скотина такая… на!

Все посторонние звуки меркнут, по сравнению с собачьим скулежом и бабкиной руганью.

— Ты пашто курицу задрал. Я тебя, что мало кормлю. На! На! Чтоб, неповадно было. Допросишься, я тебя посажу и заставлю яйца нести. Третья курица за неделю. На!

Обтекаю около минуты, слушая вой, вопли и треск. Как она бедного пса не замочила, так хуячить. Высовываюсь из-за бани, рассмотреть, что там за бабка — терминатор.

— Ах тыж! Итиж твою маковку! — бабка переключается на меня. В ее — то сотню с хвостиком, зрение как у орла, — Ты как дубина двухметровая из бани то выбрался? А? И Ясеньки дома нет.

Честно, первой мыслью мелькает, что она меня как того пса, кинется пиздить палкой. Но бабка, с какого-то перепуга срывается в дом.

На реактивной скорости. Реально быстро.

Охереть!

Просто охереть!

Никогда не видел, чтобы бабки, так быстро катапультировались. Я не то очухаться, моргнуть не успеваю, как она возвращается.

Бежит прямо ко мне с ружьем, мать его, наперевес.

Добро пожаловать в мой новый мир! Мир беспробудного ахуя, треша и дичи.

В городе опасно. Да, млять, в городе, никто не носится с двустволкой по улицам.

Пячусь. Это ну как бы, ебать, как страшно.

Милая бабка в цветастой косыночке. В платье, от которого полюбе, несет нафталином. Блядь, я — то откуда про нафталин знаю. Я его не то, что в глаза не видел, ни разу не нюхал. И не хочу.

А еще не хочу, получить дыру промеж рог на размер пули.

Сиди в бане не высовывайся, целее будешь.

Ретируюсь обратно, пока она не доскакала. Хватанув под печкой железную палку буквой «г». Я хуй знает, что это за приспособа. Но очень годная вещица, особенно прекрасно, если ее просунуть в ручку двери и заблокировать вход изнутри.

Приложившись затылком к стене, вообще, перестаю что-то понимать.