Книга Вне правил, страница 3 – Анель Ромазова

— Тебе сюда нельзя, — возмущается, выставляя обе ладошки вперед.

— Хочешь испытать райское наслаждение? — палю искрометно, зарядившись, как тот кролик на батарейках дюраселл. Трясу батончиком перед ее лицом.

— Я не ем сладкое, от него зубы портятся, — с опаской сдвигается, как будто я на нее сию секунду брошусь.

Может и брошусь. Кто меня знает.

— Так и я не про сладкое. А про райское наслаждение. Хочешь?

— Не хочу, — портит всю атмосферу, хмурым видом.

Угомонись уже, а!

Что значит не хочу?

Так мы не договаривались.

Я протестую.

Давай двигаться ближе к интересующей меня теме. А то, мы языками трясем и ни на йоту не сдвигаемся.

Обнимаю, выразительно посылающую меня на хер, Строгую за талию. Давлю, собственно, крепко стоячий хер ей в пупок.

— Дурак что ли! Отойди от меня! — взвизгивает. Не отступая от намеченного, хватаю за, охренеть какую, упругую жопу и подбрасываю на себя.

Хоп! Отлично присела! Куда мне надо, примостилась.

— Чтобы получить райское наслаждение, сначала надо раздеться. Где тут у вас подсобка или что-то типа уединенного местечка?

— Да, па. Да, ты. Я же сказала, не хочу! — попискивает ошарашено и отбивается.

— А я не поверил. Райское наслаждение все хотят, — как — то у меня пластинку зажевало на этом наслаждении, — Карусельки любишь? — меняю пленку на более приземленный формат.

Здорово я ее вопросом озадачил. Смотрит на меня глазищами по пятаку, открывает рот и забывает, что сидит на руках. Родинка над верхней губой. Чем больше приглядываюсь, тем она мне больше нравится.

— Где ты здесь карусели увидел?

— Любишь, или нет? — настаиваю.

— Ну, люблю и что? — застыла и я не теряюсь, разминая шикарную задницу. Как прекрасно, что на ней короткие шорты.

Ух! Завела, чертовка!

Что-то останавливает, выкатить — прыгай на член и эх! Прокачу с ветерком.

— Сколько ты на заправке в месяц получаешь? — захожу с другого края. Черт бы побрал, этих строгих, но непонятливых.

Кружим, кружим и ни о чем.

— Отпусти, — угрожающе шипит и взволнованно ерзает задницей по натянутой ширинке.

Ути — пути. Яся Строгая в ярости, так и зафиксируем. По зп тысяч двадцать нашими деревянными, не больше.

Усаживаю ее рядом с терминалом и придерживаю, чтоб не ринулась, пока я ей вкусных плюшек не навалил. Шарю в заднем кармане и достаю налом полтинник. Пересчитываю купюры, двадцать косарей обратно убираю, на всякий пожарный. Вряд ли в захудалой местности везде с распростертыми объятиями карты принимают.

— Даю тридцать тысяч за двадцать минут усердных стараний. Без жести. Сунул — вынул и свободна, — надо было сразу так к ней подкатить. Глядишь, уже вовсю шпилились бы.

— Тебе деньги карман жмут?! Так ими разбрасываться! Ненавижу вас таких! Справился с девушкой. Герой да? А вот представь, что на моем месте окажется твоя будущая дочь или сестра? Приятно? — в одну секунду перевоплощается в дикую кошку. Только она мне не спину расцарапает в порыве страсти, а наглую рожу.

— Да, чет не очень, — отпускаю, отхожу и убираю руки за спину.

— Вот и мне неприятно.

Вовремя осекла. Предложение, явно не по тому адресу. Сворачиваемся. Сматываем удочки и закругляемся.

— Ладно, извини. Кофе наливай. Выпью и поеду.

Яся не строгая. Яся — динамо. С такими связываться, только время зря терять. Найду себе в бабенках, самочку посговорчивей. Делов — то на три секунды.