Книга Тебя одну, страница 2 – Елена Тодорова

Последнее — мощнейшая оплеуха.

Дергаюсь, словно пощечина в действительности случилась. Дергаюсь и замираю, потому как, даже осознавая, что придя в этот клуб, совершила чудовищную ошибку, я не располагаю альтернативами.

Их попросту нет.

Ужасная вина терзает меня с тех пор, как я, зная, что бабушка беспокоится обо мне, отправилась скитаться по стране в поисках собственного душевного равновесия. Я не звонила достаточно часто. Не спрашивала, как она себя чувствует. Не настаивала на обследованиях, которые, как оказалось, в ее возрасте необходимы. Не была рядом, когда у нее случился инсульт. Не держала ее за руку. Не звала на помощь… Я не сделала ничего!

Теперь бабушка находится в коме.

Из-за меня.

Только из-за меня.

Я должна собрать деньги на операцию. И на это у меня есть не больше двух месяцев. Если я не справлюсь, то сама умру.

Смаргивая застывшее в глазах стекло, невольно концентрируюсь на своем опороченном облике. Портупея обвивает тело, как тугие оковы — вот оно, зримое воплощение реальности, в которую я встряла. Тонкие кожаные ремешки плотно сжимают шею, давят на ключицу, обхватывают грудь, стискивают талию, обвивают бедра — лишают меня свободы и гордости, даруя власть каждому, кто сегодня ночью пожелает смотреть, как я танцую.

Пойманная в ловушку. Плененная. Подавленная.

Даже так называемое боди — тонкая, практически прозрачная сетка — не угнетает настолько сильно, как эти проклятые путы.

С трудом отрываю от них взгляд и возвращаюсь к суровому лицу Розы Львовны. Ее холодные требовательные глаза будто бы читают мои мысли и без малейшего сожаления меня за них дисквалифицируют.

Я не могу этого допустить.

— Поняла, — говорю тихо, тщательно контролируя голос. Тут дело уже не только в том, что мне нужна эта работа, но и в том, что из «оплеухи» сделаны нужные выводы. Впредь позволять упиваться своими эмоциями не собираюсь. — Я готова, Мадам.

— Вот и отлично, — выталкивает она раздраженно. Уже на выходе, не оглядываясь, сурово командует: — Быстро на сцену.

Вдыхаю — резко, до боли в груди. И… зажмуриваюсь, чтобы подавить внезапное восстание.

«Сожги здесь все!» — визжат мои демоны.

Но я затыкаю их. Запираю по клеткам.

Выдыхаю медленно, словно выдавливаю из себя остатки слабости.

«Помни, зачем ты здесь», — обращаюсь к своей сознательной части. — «Тебя не сломать».

Вдох. Я направляюсь к двери. Каждый шаг — гулкий удар в пустоте, от которой нет спасения.

Выдох. Уже за кулисами.

Стартует мой трек.

Потрескивание старой кинопленки, щелчки зубцов проржавевшего механизма, пронзительный писк — все звуки, словно сигналы к началу обряда.

Пауза.

Я быстро, почти судорожно сжимаю и разжимаю кулаки. Ногти впиваются все глубже, боль пробивает кожу, но ее как будто становится недостаточно.

Удар.

И музыка, обрушиваясь, врывается в мое тело. Бьет молотками в висках. Заглушает мысли. Разгоняет сердце. Превращает кровь в бензин, который тотчас воспламеняется.

Nine Inch Nails «Closer» — это агрессивный гипнотический ритм, мрачный накал и текст, от которого скручивает внутренности.

You let me desecrate you,

You let me penetrate you [2]...

Я ступаю на сцену, как на арену для жертвоприношения. И жертва здесь я.

«I broke apart my insides[3]…» — настоящие отголоски моего состояния.