Книга Клеймо бандита, страница 67 – Любовь Попова

— Это частная собственность, кто приперся?! — слышу крик, от которого душа в пятки уходит.

Почему — то нелюбви своей матери я боюсь гораздо больше чем жестокости Захара. По крайней мере душа от нее не болит. А душевная боль сильнее физической. Я уж точно знаю.

— Сонька? На такси шоль приехала? — на ней грязный халат и кофта видавшая виды. На голове выцветшая гулька. Седина пробивается сквозь дешевую краску. Мы не виделись четыре месяца, но кажется она постарела еще больше. И море тут уже не помощник.

— Нет мам, это… — а что сказать то?

— Абрамов. Захар. Муж вашей дочери, — протягивает Захар руку, внимательно рассматривая мою мать.

Не стой я вот так перед матерью, наверное, бы ахнула от его слов и за сердце схватилась. А так пришлось схватиться за мужской локоть, чтобы не упасть. Понятно же, что вранье, но душу оно греет сильно.

— Муж? Сонька, а ты почему матери не сказала. Когда успела? А учиться кто будет? У него деньги — то есть? Или вы по залету?

— Деньги есть. Мы расписались только вчера. В дом то пригласите или на пороге зятя любимого держать будете?

Мне и говорить не надо. И это настолько кайфово, что я готова сделать минет Захару прямо здесь. Просто в благодарность.

— Ну проходите. Молодожены, — хмыкает мать, рассматривая Захара как зверушку.

В доме ужасный бардак. А от запаха мутит не по-детски.

Я запинаюсь о бутылки и иду из прихожей на кухню. Она же гостиная. Застываю, когда натыкаюсь взглядом на мужчину за столом.

Лысоватый, с пропитой рожей.

Захар же только взглядом по нему мазнул, а потом стал разглядывать фотографии на стенах.

Коротко взглянул на меня, словно оценивая степень моего состояния.

А я дышать, перестаю, потому что теперь он узнает, что я для своей семьи и не существовала никогда. Потому что на фотографиях только Раиса. Любимая дочка.

Почему так горько от этого?

Я давно смирилась, но именно сейчас хочется выгнать Захара, чтобы он не видел этого. Не видел моего позора.

— Доченька моя пропала, — завыла мама, плюхнувшись на стул. — Три дня искали, с ног сбились.

— Не переживай Лар. Найдется. Наверняка загуляла, — пытается подняться ее новый мужик, а мать вне себя.

— Не могла она загулять! Она домашняя девочка, любимая! И точно бы сказала матери, что замуж собирается. Хотя какой замуж, она такая маленькая, такая красивая. София! Ну что ты встала?! Иди чайник поставь. Да посуду помой. Чего пришла как в гости?

Я на автомате иду выполнять поручение, но слышу в спину.

— На месте стой.

Захар отворачивается наконец от фотографий и впивается взглядом в мужчину, который чешет небольшое пузико. Он словно что — то понял, а я очень хочу понять, что…

— О, это твоя старшая? — мужик смотрит на меня осоловелым взглядом, какой бывает у тех, кто уже выпил, но еще стоит на ногах. — Видел твою фотографию в альбоме. Все думал, на кого похожа… Я… ик… Сергей.

Он пытается встать под тяжелым взглядом Захара. А когда встает, вытирает потную руку об футболку, а затем протягивает ее. Затаиваю дыхание, потому воздух настолько заряженный, что горло спазмом сводит.

— Захар?

Он вдруг приходит в движение. Следующие секунды как в замедленном действии. Захар толкает Сергея на стул. Забирает со стола пустую бутылку и разбивает ее об край стола под оглушительный крик мамы. А розочку, с которой еще капает жидкость, приставляет к его горлу.