Книга Клеймо бандита, страница 73 – Любовь Попова

— Да ты философ, — выплевываю. — Но тогда и от меня не жди, что я буду терпеть других. Либо можешь убить меня прямо сейчас. Сожги, как свою мать.

На больное. Не красиво. Зато действенно.

Он хватает меня за шею. К стене толкает до боли в затылке ударяет. Вырываюсь, кричу, спастись пытаюсь, делая только хуже.

Душит так, что задыхаюсь.

Еще немного и умру, но все равно смотрю в его глаза, потемневшие от прилива адреналина.

Там столько боли.

Но даже не это меня так удивляет.

Там столько острого желания быть понятым, что я теряюсь.

Грудь пробивает нежностью к ребенку, которого не любили. А теперь любят. Я люблю.

Перестаю сопротивляться, царапать его руку, с которой уже кровь капает.

— Давай, давай, — хриплю. — Убей вторую женщину, которую любишь больше жизни.

— Заткнись! Заткнись, сука! Ты сама меня провоцируешь! Нахуя!

— Убьешь меня, убьешь себя. Помнишь, ты говорил?

Опускаю руки и закрываю глаза, отдаваясь в лапы своего палача. Рано или поздно он убьет меня. Почему бы и не сейчас?

— Люблю тебя, — признаюсь на последнем дыхании. А когда еще, как не сейчас? — Люблю тебя, Захар.

В глазах темнеет, и я проваливаюсь в пустоту, лечу по воздуху, слышу свое имя, но возвращаться не хочу, пока щеку не обжигает. Боль отрезвляет, и я открываю глаза. Вижу Захара. Красивый дьявол. Ненавижу его. И люблю...

— Повтори.

— Зачем с того света достал?

— Хрен я тебя туда отпущу. Повтори ещё раз, что ты мне сказала..

— Я люблю тебя.

Он закрывает глаза и молчит. Почти минуту. А потом так крепко стискивает меня в объятиях, что снова становится тяжело дышать.

Я уже хочу сказать об этом, но рот затыкает поцелуй.

Поцелуй — благодарность.

Поцелуй — откровение.

Я даже не думала, что он умеет целоваться вот так. Не надавливая, не требуя, не угрожая. Только лаская и умоляя. Меня как на волне подбрасывает. Нежность затапливает, тянет в области груди, заставляет раскрыть душу и просто падать в счастье, которое сейчас во мне.

Язык лижет мой, ласкает, просит, а я даю. Отвечаю на поцелуй, обнимая его за широкие плечи, задыхаясь вместе с ним, но не в силах оборвать этот момент, насколько он пронизан нежностью.

Важных слов не будет, он вряд ли скажет, что тоже меня любит. Захар вряд ли знает, что это такое, но его действия говорят о многом. Как он меня обнимает. Как целует. Как сходит с ума, опуская меня на холодный пол.

Дергает на мне одежду, впопыхах раздевается сам. Нащупывает щель, ставшую настолько влажной, что по телу прокатываются импульсы жара. Хотя задницу все равно холодит.

Захар продолжает красть воздух поцелуем, касаниями к обнаженной коже.

Переворачивает меня и насаживает на себя одним сильным толчком.

Мне не больно. Кажется, что мое тело словно ждало его. Внутренности выворачивает наизнанку, когда он оказывается глубоко внутри. Но не двигается, замирает и просто дышит мне в рот.

На его лице такая мука, что даже жалко его становится. Целую щеки, лоб, нос и снова шепчу:

— Люблю тебя. Люблю, люблю, люблю.

— Дура ты, — только и отвечает он. Вжимается лбом в мой. — Приговор себе подписала. Пожизненный. Проводит руками по талии, вниз. Ягодицы идеально ложатся в его большие ладони. Мычу ему в рот, не думая, где мы и кто мы, не думая о приговоре.

Сейчас важны только эмоции, переполняющие меня, мужчина, дарящий тепло.