Книга Два босса для Снегурочки, страница 36 – Tommy Glub

— Зачем? Зачем ты искал меня? — спрашиваю я натянуто. Голос немного хрипнет. Сердце сжимается от осознания: он действительно меня искал? Через всё это прошёл? — Ты ведь мог бросить. Забыл бы обо мне.

Адам поднимает глаза, и в них читается смесь горечи и досады:

— Не мог. Не знаю почему, но не мог. Упрямость, чувство собственности или что-то ещё. Да, я урод, согласен. Но я хотел…

Он не договаривает, и я ощущаю, как внутри волнами накатывают чувства. Вспоминаю себя десять лет назад, когда всё обернулось беременностью, паникой, страхом. И эти двое исчезли прямо утром, на следующий день… Выходит, Адам всё же пытался… Но всё равно не нашёл.

— Ладно, — я стараюсь говорить ровно. — И что теперь? Ты живёшь этими своими махинациями, и что дальше?

— Я хочу выкарабкаться, — признаётся он. — Если честно, уже тошно от вечных угроз, от слежки за клиентами. Но бросить всё так просто нельзя. Я пытаюсь больше заниматься фирмой Алана, как ты видишь. Я там часто сейчас…

— Но это не объясняет, почему вы оба решили вломиться сейчас в мою жизнь, — вздыхаю я. — Я понимаю, тебе не безразлично моё существование, верю даже в это, но…

— Вопрос в другом, — Алан кашлянул. — Если у тебя действительно есть сын… и если он может оказаться нашим. Разве мы не имеем права знать?

Я закрываю глаза, ощущая, как в висках шумит кровь. По телу холод. Минута проходит в липком молчании, и вдруг меня прорывает:

— Да, хорошо. Он ваш. Артём сын одного из вас. Но я не понимаю, что мне нужно делать дальше.

Мои слова повисают в воздухе, словно взорвалась осветительная граната. Их лица застывают. Адам, кажется, перестаёт дышать, а у Алана даже руки падают на стол, будто он потерял контроль над своим телом.

— Что?.. — шепчет Адам первым, и голос звучит надломлено. — Всё же…

Я вскидываю голову, чувствуя, как по щекам стекают злые слёзы. Да, я не хотела раскрываться так бурно, но нервы уже на пределе.

— Да, — подтверждаю, с трудом сглатывая ком в горле. — Той ночью на Пхукете мы были втроём. Я не знаю, кто из вас его отец. Раньше мне это казалось неважным, потому что вы пропали. А теперь вы хотите вломиться в мою жизнь? Требуете правды? Вот она. Радуйтесь.

Алан утыкается взглядом в стол, Адам прикусывает костяшку пальца, точно загоняя боль внутрь. Между нами вибрирует какая-то оглушительная волна напряжения, которую не погасить словами. Я знаю, что сделала им больно. Но и сама, выпалив это, чувствую, как с меня падает тяжёлый груз, а следом накатывает страх. Что теперь?

В конце-концов, они тоже сделали мне больно. И не раз. Я имею право злиться.

Я сжимаю клатч так, что побелели костяшки, и медленно поднимаюсь.

— Всё. Теперь вы знаете. Надеюсь, удовлетворили своё любопытство, — шёпотом произношу я. Ноги ватные, но я заставляю себя идти к выходу.

— Тая… погоди! — Алан встаёт, но я уже не оборачиваюсь. Просто ухожу. Не могу больше. Я не могу так.

Разворачиваюсь и вылетаю из этого душного зала. Мимо официантов, мимо удивлённых взглядов парочки за соседним столиком. У дверей рецепции я смутно слышу, как Адам зовёт меня по имени, но мне плевать. Ноги сами несут прочь, а в груди кипит паника и освобождение вперемешку.

Уже на улице бьюсь в поисках ключей от машины, тихо всхлипывая, потому что слёзы катятся сами, а холодный воздух обжигает горло. Меня трясёт: я действительно раскололась перед ними, признала то, что скрывала столько лет. И не знаю, к чему это приведёт.