Книга Миниатюра в стиле жизни, страница 16 – Ирина Давыдова

— Малыш… Я бы забрала тебя, несмотря ни на что, без всякой там помощи или выгоды, но у меня нет такой возможности, понимаешь?

— У нас же есть дядя Стас, пусть он нам поможет. — А вот о мужчине я не подумала, да и его не было в моей маленькой квартире, значит, ушел. Испугался. Именно поэтому я вчера так убегала от него, потому что не все мужчины готовы принять женщину с ее проблемами. Зачем ему я, еще и с чужим ребенком, у которого есть отец пьяница.

— Егорка, понимаешь, в жизни не все так просто, как кажется. Да и сам ты видишь, дяди Стаса нет здесь.

— Он ушел? — удивленно приподняв бровки, поинтересовался мальчик.

— Ушел, — с горечью ответила я, поглаживая Егора по головке, пытаясь его отвлечь от этого разговора.

— Но он велнется? — как бы мне хотелось, чтобы он вернулся, ведь он не похож на остальных мужчин, но, видимо, и здесь я ошиблась.

— Егорка, давай мы сейчас позавтракаем?

— А потом ты меня отдашь?

Господи, ну что мне ему сказать, как помочь, если сама хочу оставить малыша у себя, только не имею никакого права на это. Да была бы моя воля, никогда бы не отдавала, только бы он всегда был со мной рядом.

— Маленький мой, послушай, прошу. Мне бы очень хотелось тебя не отдавать твоему отцу, но я не имею на это права, понимаешь? Он по закону твой отец, а я — чужая, и мне никто тебя так просто не отдаст. Нельзя так поступать с людьми, а особенно с детками: захотел — взял, захотел — отдал. Люди — не куклы, ими не играют.

— Но я своему папе совсем не нужен, — очередная фраза, доводящая меня до безумия. Этот человек еще совсем маленький, но уже такой умный, понимающий, его била жизнь, а он продолжает верить в добро и в то, что со мной ему будет хорошо. Но, как же нам поступить, чтобы спасти ребенка? Как?

— Ну, что ты, Егор, ты ему нужен…

— Тогда почему он не относится ко мне так же, как и ты?

— Взрослые — они очень разные, и каждый показывает свою любовь по-своему, — я врала, врала и не краснела, но иначе не могла. Я не хотела подтверждать слова ребенка и говорить, что этот законченный алкаш совсем не любит своего сына. Это бы добило Егорку.

— Тогда я сейчас уйду, и пусть он дальше бьет меня своей любовью.

Я прикрыла глаза, снова ощущая боль и свою слабость. Понимала, что ребенку не хочется идти к отцу, я и сама не хочу его отпускать, но поделать ничего не могла. К сожалению, не все в моих силах и руках, и законы таковы, каковы они есть.

— Егорушка, ты же знаешь, как я тебя люблю…

— И я тебя люблю, Ивочка, — он снова обнимает меня, крепко-крепко, а у меня словно внутри все обрывается от ужасной мысли, что я должна, нет, просто обязана отдать ребенка отцу.

— Тогда прошу, малыш мой, не причиняй мне боли, мне и так нелегко. Ты знаешь, что человек не может жить без сердца? — спросила я, на что получила кивок, и продолжила. — Вот ты и есть мое сердце. Тебя забирают у меня, и мне больно становится, нечем дышать, невозможно пошевелиться, тебя как будто вырвали из моей груди, отняли, понимаешь? У меня же забрали часть моего тела, души, я не знаю, как тебе объяснить, но я хочу, чтобы ты понимал, что ты — моя жизнь.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, Егорка пытался что-то прочесть в моих, а я, как могла, скрывала в них свою боль. И когда тишина уже, кажется, стала невыносимой, и я хотела первая заговорить, мальчик, тяжело вздохнув, шепотом произнес: