Книга Бесит в тебе, страница 106 – Ана Сакру

— Дочь, не спишь? — басит Лука Тихонович, прикрывая за собой дверь.

— Сплю, пап, очень! — хрипит Лиза со страха не своим голосом.

Чувствую, как она деревенеет в моих руках. Впрочем я и сам от напряжения превращаюсь в доисторическую окаменелость.

— Да я быстро, только поговорить, — уверяет тятище, — Где у тебя тут выключатель… — слышно, как шарит рукой по стенке.

— Не надо! — пищит Лиза, высовывая голову из-под одеяла, — Не включай, я не засну потом!

— Хм, ладно… — сдается Лука Тихонович, и пол начинает поскрипывать под его грузными приближающимися шагами.

Я устал не дышать. И не представляю, что делать!

Его глаза сейчас привыкнут к темноте, и тогда он сразу поймет, что не может одна его маленькая Лиза быть таким холмом под одеялом. Хорошо, хоть я укрыт с головой, но это ведь только в первые секунды, пока он ни видит ни черта, спасает.

— Папочка, давай потом, — жалобно лопочет моя монашечка, судя по всему, приходя к таким же как и я выводам, — Я тебя очень прошу! Я так устала! — чуть не плачет.

Но Лука Тихонович, шумно вздохнув, садится на край кровати, которая под ним, тонко скрипнув, прогибается, и… кладет свою лапищу на мою щиколотку. Ласково поглаживает через пуховое одеяло… Бл…Я улетаю в прострацию от непонимания куда себя деть. — Дочка, может не будешь так торопиться, — сжимает мою щиколотку сквозь толстое одеяло тятище, и мысленно я уже представляю, как, догадавшись, он ее с хрустом ломает, — Давай ка завтра отошлем этого твоего Ивана, а ты спокойно обо всем подумаешь. Может и присмотришься к кому. Колька Аксенов много про тебя спрашивал… хороший же парень!

Что?! Я бы подавился своим возмущением, но это будет слишком громко, так что из последних сил терплю. Лиза тихонько впивается пальцами в мое плечо под одеялом.

— Пап, я не могу, я же уже с Ваней… кхм… была… И давай завтра, ну я тебя о-о-очень прошу, — чуть ли не с подвыванием.

— Ой, да и что уж с того? — раздраженно ворчит тятище дальше, наконец отпуская мою ногу, — Ну оступилась, соблазнам городским поддалась. Это все я виноват, я! Отпускать тебя не надо было! Но мы про это умолчим, возьмём уж грех на душу. Ивана твоего и не видел пока никто, слава Господу. А Аксенов так рад будет, что, поверь, может, и не заметит. У нас же, у мужиков, как… Кхм… Не заметит короче! Поверь на слово отцу! А если и да, так времена нынче другие, молодежь вся… Я эти исповеди устал уж слушать… Это ты у меня правильная, вбивал в тебя это всю жизнь. Может не вбивал бы и не притащила бы этого сюда… Но это ты, Лизавета, такая, а другие… Ой, да что говорить…. Ну что? Согласна?

И снова хлопает меня по ноге. Будто дрова в мой костер подбрасывает. Потому что я уже весь вскипел! Вот тебе и праведный тятенька! Бородатый мошенник…"Не заметит" говорит…

— Я… — лопочет Лиза растерянно, чем тоже выбешивает меня.

Что? Серьёзно сейчас меня отошлет, раз тятя разрешил?!

Ну уж нет! Ради чего я столько вытерпел?!

— Не согласна она, — рычу, сбрасывая с себя одеяло.

Ну не убьет же в конце концов, да?

— Ох ты ж еб..! — испуганно ревет Лука Тихонович, резво подскакивая с кровати.

Угадываю в темноте, как хватается за сердце, но вроде замертво не падает — уже хорошо. И, пока отец Лизы ошарашенно молчит, я быстро группируюсь, подбирая ноги под себя и отползая к изголовью постели от греха подальше.