Книга Бесит в тебе, страница 107 – Ана Сакру

— Вот чертяка! — шумно выдыхая, басит мой будущий тесть, бешено сверкая глазами во тьме, — Да я тебя сейчас…!

— Пап, стой, нет! — кидается Лиза ему наперерез, в прямом смысле закрывая меня грудью.

И хорошо, что грудью прикрытой ночнушкой, так как толком мы ничего не успели. Если бы монашечка сейчас голая была, меня бы точно без лишних прелюдий расчленили.

— Лука Тихонович, я просто поговорить зашел! — оправдываюсь хрипло, мысленно готовясь стойко терпеть и не давать сдачи, когда меня начнут мутузить.

— Просто поговорить?! Да ты, щенок, издеваешься! — никак не успокоится этот божий человек.

Пара широких шагов, и он бьет ладонью по выключателю, заливая спальню электрическим светом.

Все с секунду моргаем, привыкая. Поправляю рубаху на груди.

— Не было ничего, мы говорили и тут вы зашли. Вот смотрите, мы оба одеты, как бы мы успели? — выдаю запальчиво, взывая к его логике.

Лука Тихонович хмурит кустистые брови, тяжело взирая на меня. Как на смертника. Очень у него убедительно получается так смотреть. Сухо сглатываю. Если что, отсюда можно вызвать Яндекс такси?

Лиза впивается было пальцами в мое плечо, поддерживая, но резко отдергивает руку, заметив свирепый взгляд отца. Застываем в плотной атмосфере этой немой сцены как букашки в янтаре.

— А почему под одеялом “говорили”? — после увесистой паузы вопрошает Лука Тихонович.

— Чтобы тише было, — хриплю я, — шумоизоляция…

— М-м-м, — тянет издевательски Лизин отец, делая пару шагов в нашу сторону и останавливаясь у самой кровати. Нависает над моей головой как злой рок, — А что сразу не сказал, что здесь? — выгибает бровь.

— Не хотел Лизу подставлять, — отвечаю, мысленно добавляя, что и себя травмировать тоже не хотелось бы.

— И на все у него ответы есть, ты гляди какой изворотливый… — с сарказмом, — Ладно, хромоножка, на выход. А с тобой, Елизавета, мы еще поговорим.

Безоговорочно подчиняюсь, подскакивая с кровати. И быстро ковыляю в коридор, радуясь, что стояк от таких нервов упал и одежда вся на мне, так что и придраться не к чему. Лука Тихонович следует за мной, конвоируя. Громко захлопывает за нами дверь в Лизину спальню. Думаю, если бы мог, он бы на нее сейчас и амбарный замок повесил.

— Я думал, у молодежи принято при желании пообщаться переписываться в телефонах своих, — едко шипит мне в спину будущий тесть, заставляя притормозить и обернуться.

— Не ловит, — развожу руками, добавляя про себя "почти". Но эту маленькую ложь во спасение мне, надеюсь, Боженька простит, — Извините, — добавляю покаянным тоном, — Правда, очень надо было поговорить и все обсудить.

— Я уже понял, как вы разговариваете, — ворчит Лука Тихонович в бороду, суровый взгляд исподлобья сверлит дырку в моей переносице, — Ты иллюзий, Иван, не питай. Мне ни ты, ни твоя прыть не нравятся. Но… — обреченно вздыхает, проводя пятерней по затылку, — Похоже уже и не поделаешь ничего… Богу видать видней. Да и какая тебе выгода с Лизки? А значит не врешь…Только учти, дочь мою обидишь, согрешу и сяду, понял?

— Да. Очень доходчиво объясняете, — медленно киваю.

— Хорошо, — бросает хмуро, — С утра покрестим тебя. А перед этим исповедь.

— Какая еще исповедь? — бормочу оторопело.

Что у них за полоса препятствий такая?! Захочешь — хрен женишься.

— Обычная, перед таинством крещения, — поясняет будущий тесть.