Книга Бесит в тебе, страница 109 – Ана Сакру

Нет, маловероятно конечно, но мало ли…

А потом я увидел самого "отца" Алексия, и все мои страхи разом испарились, так как передо мной предстал щуплый молодой мужчина в очках, с жидкой козлиной бородкой и невероятно безобидным, по-настоящему блаженным лицом. Лука Тихонович оставил нас наедине в комнатушке за престолом, сказав, что зайдет через час и пока все подготовит к крещению. Исповедь моя Лешке в итоге больше напоминала мой монолог о том, как весело развлекается в городе молодежь. Леша охал, ахал, качал головой и иногда смущенно улыбался. Под конец перекрестил меня, заверив, что все грехи отпускает и меня тоже отпускает. С Богом. Воодушевленный, я пошел к тестю креститься.

Но одушевление мое быстро сдулось, так как Лука Тихонович в темной рясе и с большим крестом на шее, стоя возле медной купели, выглядел еще суровей, чем обычно.

— Готов? — поинтересовался, хмуро взирая исподлобья.

Сглотнув, я кивнул.

— Рубаху снимай тогда. И крестик свой… Наш тебе дам.

Л-ладно. Сделал, как велели.

Сзади топтался отец Алексий. А больше, кроме нас троих, в церкви и не было никого.

Раздевшись по пояс, подошел к Луке Тихоновичу. Тот тяжко вздохнул и начал громко, завывающе читать, схватив меня за шкирку как несчастного котенка.

— Крещается раб Божий Иван…

Дальше особо не расслышал, так как меня с силой макнули в холодную воду купели. От неожиданности не успел задержать дыхание и широко распахнул глаза, чувствуя, как вода попала в легкие. Резко вынырнул, откашливаясь, тряхнул головой. Лука Тихонович в этот момент как ни в чем не бывало нараспев читал дальше.

— Во имя отца…

Рядом что-то настойчиво завибрировало. Так бы никто не услышал, но в этой звонкой тишине, окрашенной лишь голосом Луки Тихоновича, медленно тянущего каждое слово, вибрация показалась оглушающей. Отец Алексий заозирался в поисках источника звука.

— …и сына… — протянул, хмурясь, Шуйский-старший, а потом кивнул на задний карман моих джинсов.

Виновато улыбнувшись, достал свой телефон. Мельком мазнул взглядом по экрану.

Мама. Будто знает, что тут сына притапливают.

Я быстро вырубил мобильник и постарался всем своим видом показать, что готов продолжать. Вот только Лука Тихонович как-то странно застопорился.

— Ты ж ночью говорил, что не ловит, — сердитым шепотом напомнил мне Лизин отец.

Бл…Я развел руками.

— Видимо в храме связь лучше не только с Богом, — попытался пошутить.

Лицо Луки Тихоновича на мгновение окаменело, а потом он шумно страдальчески выдохнул.

— Господи, прости и сохрани, — пробормотал себе в бороду, второй раз хватая меня за шею и от души уже топя в купели.

И я даже не сопротивлялся. Первые десять секунд.

Потом все-таки замычал в воде, чувствуя, как подкатывает животная паника, и Лизкин отец тут же меня отпустил.

Я резко выпрямился, чуть не заехав макушкой ему в челюсть. В ушах шумело. Толком услышал только последнее "аминь", и Лука Тихонович надел на меня простой серебряный крестик на веревке.

— Все, с Богом иди домой. Там Снежана покормит, оденет, а мне душу облегчить надо…Да и к венчанию все подготовить. Из ЗАГСа звонили, добро дали. Подъедут, распишут вас, — забубнил Шуйский — старший, подталкивая меня к одежде, сваленной на скамью у стены, — Домой то найдешь сам дорогу?

— Найду, что тут идти, — хмыкнул я.