Книга Тянет к тебе, страница 55 – Ана Сакру

Обычно я не любитель играть роль главного клоуна, но сегодня кое-что заставляет меня терпеть и даже получать определенное удовольствие от происходящего.

Ведь Эндж заливисто смеется вместе со всеми, то и дело украдкой поглядывая на меня. И лед между нами трещит и тает.

В этот раз решаю не давить. Все ощущается немного по-другому. Я ловлю ее мимолетные взгляды на себе, вижу, как мгновенно розовеет, если встречаемся глазами. Кусает нижнюю губу, опуская ресницы и сразу начиная говорить с кем-то другим. Она вся такая вдруг… Девочка. От нее исходит совсем другая энергия. Она вдруг не про секс.

И это меня изрядно сбоит.

Я не хочу отвечать за ее чувства.

Мне дико приятно, до щекотки, что она, очевидно, испытывает их.

Но…Блин, я просто хочу потрахаться. Без этого.

Кудряха вешает на меня ответственность. Но ужас в том, что я буквально млею от этой ноши. Меня размазывает по узкому дивану. Кровь густеет, и сердце мощными толчками гонит ее по венам как нагретый мед.

Я. Не. Знаю.

Но дальше озабоченного эгоистичного придурка строить из себя как-то тупо.

Я же не слепой. Она хочет эмоций, обещаний, чувств – вот этого всего.

А я… Здесь стоп. В горле ком собирается, а мысли улетают в блок.

Не могу, не хочу их думать.

Как же жить было проще, когда Кудряхе было плевать на меня. Теперь ей не плевать, и я не знаю, что с этим делать.

Меня странно жарко знобит от всего этого. От того, что между нами происходит.

Но это неожиданно приятно, и я просто плаваю в своих ощущениях, стараясь никак не характеризовать их.

Мы не разговариваем, не сидим рядом, только то и дело цепляемся взглядами. Но у меня все равно вся кожа возбужденно зудит. А в груди что-то ноет и плавится.

— Эй, Отелло, давай сфоткаемся. Смотри, мы прямо как братья теперь, – стебет меня Свят.

У нас и правда похоже стесаны скулы. Только у меня уже желтеет, а у него все свеженькое. Садимся рядом, обнявшись, лыбимся в камеру.

— Отелло – звучит! Тебе идет, чувак, – подкалывает Дан и тоже лезет к нам в кадр.

Девчонки хохочут.

— Отя, – ехидно артикулирует Эндж.

Знает, как ненавижу всякие сокращения тупые и прозвища. Специально делает это.

Грожу ей кулаком. Счастливо заливается.

— Отя-я-я, – поет уже вслух.

— Нарываешься, – дергаю бровью.

— Отшлепаешь? – фыркает.

— Отлижу, – беззвучно шевелю губами.

Эндж мгновенно кривится, будто что-то мерзкое съела, а сама краснеет до самых корней своих кудрявых, влажных волос и отводит взгляд.

Не пошлая она совсем. Тем веселее ее смущать.

Высаживаемся на живописном диком пляже, как и планировали. Девчонки переодеваются в одинаковые сарафаны для фоток. Парням Полинка раздает гавайские рубашки. Хмельные уже и разморенные на солнце дурачимся, фотографируясь, до самого заката.

На паре фото только мы с Эндж. На одной она сидит у меня на плечах и хохочет, на второй пытается меня придушить.

Еще я очень хотел третью фотку с обжиманиями, но Кудряшку было не уговорить. Она сопротивлялась, и получилась какая-то возня. Но все равно я тактильно обожрался ей, пока тискал и уламывал. От тел шел влажный жар, глаза пьяно блестели, но совсем не от шампанского, а от беснующихся гормонов в крови. Дыхание сбивалось у обоих.

В какой-то момент я прижался губами к ее ушку, но не знал, что прошептать, и просто дышал. И видел, как дыбом встают у нее волоски, а кожа покрывается мурашками.