Книга Ангел за маской греха, страница 119 – Алиса Бренди

При мысли о вчерашнем меня передёрнуло. Воспоминания были слишком свежими, слишком чёткими, будто это случилось час назад, а не вчера. Андрей на мне — тяжёлый, пьяный, липкий. Его руки на моём теле. Его вес, выдавливающий воздух из лёгких. Невозможность вздохнуть, закричать, вырваться. А потом Молотов с пистолетом в руке, с лицом, искажённым яростью, с пальцем на спусковом крючке. Этот взгляд, в котором не было ничего человеческого.

Слишком много в этом доме произошло со мной плохого. Слишком много боли, страха и ужаса. Я не могла здесь оставаться. Не хотела. Каждый угол напоминал мне о чём-то, от чего хотелось убежать и никогда не возвращаться.

Хотя...

Я не оттолкнула его вчера. Когда всё закончилось, когда он подошёл ко мне и обнял. Я позволила ему держать себя, гладить по волосам, утешать. И это было странно. Потому что в тот момент мне было не страшно. Совсем. Наоборот — спокойно. Правильно. Как будто в его объятиях я могла выдохнуть, отпустить весь ужас и просто быть.

Потом он сделал мне травяной чай. Принёс в комнату сам, поставил на тумбочку, тихо сказал, что это успокоит, поможет уснуть. Я смотрела на дымящуюся чашку и невольно вспомнила, как выплеснула в него содержимое чашки. Тогда я была в отчаянии, готовая на всё, лишь бы причинить ему боль. А сейчас... я просто взяла чашку и выпила. Медленно, маленькими осторожными глотками, чувствуя, как горячая жидкость с травяным привкусом разливается теплом по телу, успокаивает дрожь в руках.

И чай действительно помог. Я уснула почти сразу — глубоко, без кошмаров, без пробуждений посреди ночи с бешено колотящимся сердцем и мокрой от пота спиной.

Но это ничего не меняло. Мне нужно было домой, к своей жизни.

Когда Молотов приехал, я с удивлением обнаружила, что за рулем его машины сидит его водитель-телохранитель. Значит, мы поедем втроем.

Это было странно. Мне казалось, что Молотов предпочитает сам водить машину и не любит лишнее общество на своей личной территории. Автомобиль явно входил в эту категорию. Так почему сегодня за рулем телохранитель? Несостоявшегося убийцу же поймали. Угроза устранена. Разве теперь не время вернуться к обычной жизни, без телохранителей и водителей? Или он что-то поменял? Решил теперь всегда ездить с охраной?

Мое сердце тоскливо сжалось. Я так тщательно всё планировала — как попрошу его отвезти меня домой, как объясню, что больше нет причин меня держать. Разговор в машине казался идеальным вариантом: нейтральная территория, он за рулем, я рядом, спокойная беседа по дороге. Но с телохранителем впереди никакого разговора не получится. Молотов не станет обсуждать личное при свидетелях. Да и я не хочу.

Ладно. Значит, поговорю с ним в больнице. В палате, пока ставят капельницу. Там мы всегда оставались вдвоем — медсестра приходила только установить систему и тут же исчезала. Полчаса наедине. Этого хватит, чтобы всё сказать.

В больнице всё было как обычно. Мы зашли в знакомую палату, я села в кресло, медсестра быстро и привычно поставила капельницу, проверила, что всё в порядке и ушла. Молотов устроился в кресле напротив, достал телефон.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Надо просто сказать. Открыть рот и произнести слова. Что тут сложного? Обычная просьба, обычный разговор. Но язык словно прилип к нёбу, и я все никак не могла собраться с духом.