Книга Ангел за маской греха, страница 165 – Алиса Бренди

Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Руки были связаны за спиной — туго, до боли, грубая верёвка врезалась в кожу запястий, натирала до жжения. Рот я открыть не смогла — что-то липкое, шершавое намертво заклеивало губы, не давая раздвинуть их ни на миллиметр. Скотч. Я попыталась закричать, но из горла вырвался только приглушённый, жалкий, почти животный стон.

— О, ты пришла в себя, — раздался голос сбоку. Знакомый, до ужаса знакомый голос. — Это зря, конечно.

Я с мучительным усилием повернула голову в сторону света, пытаясь разглядеть, кто там. В свете небольшого походного фонаря, стоящего на земле у края ямы, я увидела того, кого совершенно не ожидала увидеть. Пашу.

Удивление смешалось с ужасом, создавая какой-то дикий, абсурдный коктейль эмоций. Он стоял в яме по колено, держал в руках лопату и копал.

Не яму — могилу.

Хоть я едва пришла в себя, хоть сознание всё ещё плыло, туманилось от боли, но я поняла. С ледяной, пронзительной ясностью поняла, что он копает могилу. И, судя по всему, эта могила предназначена для меня.

Ужас накрыл меня ледяной волной, парализовал всё тело. Сердце забилось бешено и хаотично. Я отчаянно замычала, дёргаясь всем телом, пытаясь освободиться, но верёвки только сильнее впивались в кожу. Паника захлестнула с головой, лишая остатков здравого смысла.

Паша оперся на край лопаты, тяжело и прерывисто дыша, словно только что пробежал марафон. Судя по всему, копать было тяжело, и он решил сделать передышку. В свете фонаря его лицо выглядело бледным, измождённым, с глубокими тенями под глазами и блестящими от пота висками.

— Ты меня так и не вспомнила, да? — произнёс он спокойно, почти с любопытством.

Он смотрел на меня долго, внимательно, изучающе. Потом наклонился ближе.

И тогда что-то щёлкнуло в моей голове. Резко, будто кто-то включил свет в тёмной комнате.

Авария. Я была в сознании, лежала в разбитой машине, не в силах пошевелиться, задыхаясь от острой боли в животе. И кто-то подошёл к машине. Склонился надо мной — точно так же, как сейчас. Посмотрел в глаза долгим, оценивающим взглядом. А потом начал рыться в машине, ворошить обломки, отбрасывать куски металла и стекла, что-то настойчиво искать. А я просто смотрела на него, не в силах пошевелиться или позвать на помощь, и смотрела на это лицо.

Это был Паша, который сейчас копал мне могилу. Не Егор, который сейчас в тюрьме.

Мой мозг стёр это воспоминание, запрятал его глубоко, защищаясь от невыносимой травмы. Но сейчас оно вернулось со всей ужасающей ясностью и чёткостью, будто это случилось вчера.

— Вот, — усмехнулся он, глядя мне прямо в глаза с каким-то мрачным удовлетворением. — По глазам вижу, что вспомнила. Значит, не зря ты здесь.

Он оперся обеими руками на лопату, достал из кармана мятый носовой платок и вытер вспотевший лоб, шею. Он явно устал, ему нужна была передышка.

Меня снова сковала паника. Абсолютная, всепоглощающая паника, которая парализовала тело и разум. Всё, что происходило в моей жизни раньше — всё, что когда-то казалось мне страшным, невыносимым, ужасающим — всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас. Никогда ещё мне не было так страшно.

— Мне не хотелось этого делать, честное слово, — начал он, глядя куда-то в темноту, словно оправдываясь перед невидимым судьёй. — Против тебя лично я ничего не имею. Но ты так на меня пялилась! И в театре, и сейчас, на банкете. — Голос стал резче, злее. Он передразнил меня высоким, издевательским тоном: — «Где же я вас видела? Никак не могу вспомнить! Буду теперь пытаться вспомнить, кого вы мне напоминаете».