Книга Ангел за маской греха, страница 50 – Алиса Бренди

Но одно я поняла точно — Вика не врала. Он действительно мог очень, очень долго.

Почему? Почему он не оказался одним из тех парней, которым хватает двух минут? Почему именно этот мужчина обладает такой выносливостью?

Ирония судьбы была жестокой.

В какой-то момент он остановился. Замер, всё ещё находясь внутри, его дыхание было тяжёлым и неровным, горячим на моей коже. Я подумала — всё, наконец-то закончилось. Это кошмар подошёл к концу. Облегчение на мгновение накрыло меня волной, такой сладкой, что я почти всхлипнула.

Но нет.

Он вышел из меня резко, заставив вздрогнуть от новой вспышки боли, и перевернул меня на спину одним уверенным движением. Моё измождённое тело безвольно подчинилось, как у тряпичной куклы. Спина коснулась влажных от пота простыней, волосы разметались. И он навис надо мной — огромный, тяжёлый, неумолимый.

В полумраке комнаты, освещённой лишь слабым светом ночника, я увидела его глаза. Они были тёмными, почти чёрными, зрачки расширены так, что почти полностью поглотили радужку. Затуманенные, безумные, горящие таким желанием, от которого меня вновь затопило отчаяние. Холодное, липкое, беспросветное. Он смотрел на меня так, словно я была не человеком, а вещью. Объектом его одержимости.

А его следующая фраза окончательно вогнала меня в пучину уныния, выбив последнюю надежду на то, что это закончится:

— Мы ещё не закончили. Хочу видеть, как ты будешь смотреть на меня, когда кончишь.

Его голос был хриплым, низким, с какой-то животной нотой, от которой по коже побежали мурашки. От ужаса.

Молотов не заметил моего состояния. Не увидел слёз, которые всё ещё текли по щекам, не услышал прерывистого дыхания, не почувствовал, как я дрожу всем телом. Он был полностью поглощён собой и своим удовольствием, погружён в собственные ощущения так глубоко, что всё остальное перестало существовать.

Он больше не держал меня. Вместо этого нависал надо мной, опираясь на ладони по обе стороны от моего тела. Его руки были напряжены, мышцы рельефно проступали под кожей. Бицепсы, предплечья, широкие плечи — всё его тело было воплощением силы, которой я не могла противостоять. Капли пота стекали по его груди, одна упала мне на живот, обожгла.

И вдруг я почувствовала, что он на мгновение ослабил контроль. Может, в предвкушении продолжения. Может, просто не ожидал сопротивления от уже сломленной жертвы.

Я нашла в себе силы — откуда они взялись, я не знала — и начала отползать назад. Медленно, неуклюже, используя локти и пятки. Каждое движение отдавалось болью между ног, острой и пульсирующей, но инстинкт самосохранения оказался сильнее.

Удивительно, но он даже не попытался меня остановить. Просто смотрел, слегка приподняв бровь, с лёгкой усмешкой на губах. Любопытство кота, который играет с раненой мышью, давая ей иллюзию возможности спастись, прежде чем снова придавить лапой. Он знал, что мне некуда деться. Эта комната была его территорией, его клеткой. И я — его пленница.

Далеко отползти мне не удалось. Спина уперлась в кожаную спинку кровати. Дальше пути не было. Загнана в угол. В прямом и переносном смысле.

Двигаться дальше сил не было. Руки дрожали и не держали вес тела, ноги не слушались. Я медленно подняла на него взгляд, ожидая увидеть торжество, злость или похоть.