Книга Невеста для психопата, страница 44 – Елена Белая

Мой щедрый немецкий любовник пригласил меня вместе встретить Новый год во Французские Альпы. Я была на седьмом небе.

В ночь перед долгожданным путешествием мне приснился кошмар. Во сне я обмочилась в постели и невыносимо страдала от стыда и вины, знакомых мне с детства. К слову, только человек, страдавший энурезом, может понять, что чувствует ребенок, в очередной раз невольно обмочившийся в постель. Я писалась в кровать до двенадцати лет и никакие пилюли, травки и даже заговоры не давали стойких эффектов. По этой причине я не ездила на море в лагеря, не оставалась на ночь у подруг и умирала от жажды по вечерам, стараясь хоть как-то предотвратить еще одно мучительное пробуждение в мокрой постели. Белье моя мама молча сворачивала в ком и уносила стирать, а я страдала от невыносимого чувства вины и беспомощности. В общем, энурез прошел, а травма осталась.

Я долго думала, почему сон с таким сюжетом приснился мне в ночь перед поездкой на МонБлан? В этом сне незнакомый женский голос сообщил мне: “Это не твоя вина. Не в тебе проблема.” Смысл этого вещего сна раскрылся во время совместного путешествия в Курмайор.

В первый же день стало очевидно, что Альфред не такой беззаботный весельчак, каким хотел казаться в Молдавии. Он встретил меня в аэропорту Милана, отвез в Курмайор и полвечера ворчал по причине отсутствия у меня ярко выраженной благодарности. А ведь он проехал ради меня из Германии в Италию! Не будь он таким благородным, он направился бы в альпийскую деревню прямиком, а мне пришлось бы добираться поездом из аэропорта Милана.

Для меня было абсолютно нормальным, что мужчина, которому хорошо знакома эта местность, проявляет элементарную заботу и встречает даму в аэропорту. В общем, смысла этой претензии я вообще не поняла, только инстинктивно вжалась в себя. Я привезла для Альфреда красивые дорогие подарки на Новый год, получив в качестве ответного жеста пару уродчивых тапочек какого-то немецкого бренда, которые он, скорее всего, приобрел наспех, покупая такие же для себя. Ну, не в подарках суть, решила я и попыталась списать шероховатый старт каникул на банальную разницу наших с ним менталитетов.

“Ты уже составила план осмотра достопримечательностей? Имей в виду: я не намерен быть организатором досуга,” – резко заявил мне мой спутник за завтраком.

И откуда, ума не приложу, во вчерашнем бархате его голоса появились такие колючие нотки? Я молча пила кофе, смотрела в окно на потрясающий пейзаж и лихорадочно пыталась понять, что я делаю не так.

Вместо того, чтобы послать его в жопу, накричать или деликатно сообщить, что со мной подобным тоном общаться не стоит, я ушла в себя и на всякий случай старалась не выдавать никакой реакции. Этот механизм с раннего детства работает во мне как швейцарские часы, то есть бесперебойно. Каждый раз, когда мужчина в чем-то обвиняет меня или намекает, что я недостаточно хороша, мне даже в голову не приходит, что он может быть неправ. Я заползаю в свою раковину и мучительно там страдаю.

Так мы и провели вместе семь богатых на критику дней. Практически все, что я делала или не делала, было не так.

“Ты такая спокойная, это даже чересчур,” – говорит мне за ужином мой самодовольный друг, не подозревая, что мое молчание может быть следствием тотального критиканства с его стороны на протяжении всего дня.