Книга Любить зверя, страница 71 – Таня Володина

Здесь, на священном холме в карельской глуши, он перестал быть Ильёй Лариным. Он превратился в зверя, бабая, дикаря, неандертальца и лесное чудище — в того, кого я полюбила всей душой. Того, кто подарит мне ребёнка.

Не раздумывая долго, я съела мухомор, откусывая и глотая большие куски. Именно так советовали в сетевой энциклопедии: якобы таким способом северные шаманы достигали просветления. Обещали яркие спецэффекты вплоть до слуховых и зрительных галлюцинаций. Вот и проверим!

Я разделась догола и сложила вещи на ближайший камень. Поставила рядом ботинки. Распустила волосы. Моя нагота под лунным светом казалась призрачной. Соски отвердели от холода. Не верилось, что я отважилась на подобное безрассудство, но я не сомневалась, что пройду свой путь до конца. Меня вела любовь.

Сжимая нож в руке, я сделала первый шаг. Осторожно переставляя ступни по обледенелой тропинке, протоптанной туристами между древними валунами, я шла к сердцу лабиринта. Вокруг стало тихо и светло. Я взглянула на небо — там разгоралось северное сияние необычного розового цвета. Я такого ещё не видела, обычно у нас в Мухоборе показывали зелёное.

Остановившись в центре каменной спирали, я смахнула с главного камня конфеты, монетки и пуговицы — подношения туристов, решивших поиграть с древними богами. Я тебе — окостеневшую от времени барбариску, завалявшуюся в кармане, а ты мне — исполнение заветного желания. Какая выгодная сделка!

Я же играть не собиралась. Всё будет по-честному. Я полоснула ножом по ладони и наклонила кисть так, чтобы кровь стекала на камень. Горячая и густая, она дымилась на холоде, струясь к центру. Собралась в углублении и начала медленно просачиваться внутрь сквозь невидимые глазу трещины. Я заворожённо наблюдала, как моя кровь исчезает в камне.

И тут небо полыхнуло красным — от горизонта до горизонта. Такая интенсивная вспышка, словно взорвалась ядерная бомба с алой краской. Небо запульсировало в ритме моего сердца.

Я прошла проверку!

Воздух наполнился бриллиантовым свечением, а длинные волосы приподнялись с плеч, будто я парила в невесомости. Восторг затопил каждую клеточку тела. Может, это, наконец, подействовал мухомор, а, может, свершилось мистическое таинство. В любом случае я не собиралась отступать. Если я пьяна или отравлена, и мне суждено погибнуть сегодня ночью от интоксикации и переохлаждения — значит, такова моя участь.

Я вышла из лабиринта и направилась в непроходимую чащу, обнимавшую холм. Я не знала, куда идти, меня вели инстинкты. Как в фантастическом сне, я видела каждую еловую иголку на земле, каждую расклёванную птицами шишку, каждый звериный след — выпукло, отчётливо, до малейшей подробности. Я слышала звуки ночного леса так чётко и явственно, словно кто-то выкрутил громкость на максимум. На меня обрушились запахи, от которых волоски на теле поднялись дыбом. И среди них — аромат мужчины, которого я любила больше жизни.

Он приближался ко мне.

Я слышала его уверенные шаги и треск сучьев под ступнями пятидесятого размера.

Он показался между деревьями — большой, обнажённый, мускулистый. Его кожа светилась, как перламутр, густая борода обрамляла широкие скулы, а грива светлых волос ниспадала до пояса. Зелёные глаза сверкали. Воздух между нами искрился и переливался бриллиантовым блеском, небо пылало, как кровь.