Книга Любить зверя, страница 74 – Таня Володина

— Заплетёшь мне косу, как в прошлый раз? — попросил он, усаживаясь на табурет-пенёк.

— Погоди, погоди… Ты общаешься с Иваном?

— Конечно. Он же мой брат.

Элл не смотрел на меня.

— Когда ты разговаривал с ним в последний раз? — с подозрением спросила я.

— Позавчера, после твоего отъезда из Москвы.

— Ох… Он рассказал тебе?

— Да.

— Значит, ты всё знал?!

— Знал, родная, — он повернулся ко мне. — Я всё о тебе знаю. Иногда больше, чем мне бы хотелось.

Я удивлённо подняла брови, он пояснил:

— В сентябре, когда ты приходила меня лечить, от тебя постоянно пахло твоим мужем. От твоих рук, губ, от твоего лона. Я уже знал, что ты принадлежишь мне, и сходил с ума. А по ночам — каждую грёбаную ночь! — я слышал твои стоны, но не имел права даже заговорить с тобой.

Я вспыхнула. Если у меня после встречи с ним многократно обострились зрение, слух и обоняние, то каково было ему? Я повернула Элла за плечи так, чтобы он сел ко мне спиной. Запустила пальцы в волосы, разделяя пряди. Он понял, что я собираюсь плести косички, и откинул голову.

— Помнишь, когда я задавала тебе вопросы, ты часто отвечал: «Слишком сложно, давай следующий»?

— Конечно, помню. Я извивался, как уж на сковородке. Хочешь продолжить своё интервью?

— Да. Только в этот раз ты ответишь на все мои вопросы. Даже на самые сложные.

— Обещаю, родная.

Я разделила волосы на три части и начала плести боковые косички.

— Когда ты узнал, кто ты?

— Мне кажется, я всегда это знал. Мне с детства снились сны — я видел леса, реки и разные места, где никогда не бывал. Ване тоже снились необычные сны, мы общались на эту тему. Мы всегда были близки.

— Ты знаешь его язык?

— Мы с отцом сразу же его выучили, когда выяснилось, что Ваня не видит и не слышит. Отец нанял лучших преподавателей, чтобы он не отставал в развитии. Но ему это не грозило. Оказалось, у него острый ум, уникальное обоняние и невероятная способность ориентироваться в пространстве. Он окончил школу с золотой медалью и поступил в Институт парфюмерии во Франции. Разумеется, ему помогали переводчики.

— А я думала, он беспомощный инвалид. Я плакала, когда представляла, что у меня может родиться больной ребёнок.

— По факту он инвалид, Ульяна. Я бы никому не пожелал такой судьбы, тем более своему ребёнку. В нашем роду довольно часто случаются генетические нарушения слуха и зрения.

— Откуда ты знаешь?

— Когда мне исполнилось двенадцать лет, я начал хулиганить. Сбегал из дома, ночевал в Битцевском лесу, нашёл там языческое капище и тусовался со старшими подростками. Они научили меня пить, курить и безобразничать. Отец был в ужасе. Он видел, что я не нахожу себе места, что меня тянет на волю. Летом он снял дом на берегу Ладоги, и мы провели там каникулы. В первую же неделю я отправился в лес и нашёл биологического отца. Это было несложно: мы почувствовали друг друга. Такие, как мы, всегда чувствуют друг друга, даже на большом расстоянии.

— Выходит, твой московский папа всё знал?

— Да, знал. Он очень любил маму и принял детей, которых она родила. Он так и не женился после её смерти, хотя был ещё молодым. И самое главное, когда пришло время, он рассказал нам правду и позволил общаться с родным отцом. Его зовут Фёдор. Он старый уже — лет сто, наверное. Живёт на прежнем месте. Условно говоря, его участок примыкает к моему.