Книга Поймать мотылька, страница 58 – Катерина Черенёва

— Верескова, — выронил он неожиданно тихо, — я знаю, не могу вас об этом просить. Как вы отнесётесь к тому, что мы с вами перенесём работу в мой домашний кабинет? Там будет комфортнее, проще будет отвезти вас домой потом. Неизвестно, сколько ещё мы здесь проторчим...

Конечно, я согласилась. Мне было интересно, чем и как живёт этот загадочный человек, чувства к которому поселились в моей душе.

Мы ехали минут двадцать, благо, пробок на дороге не оказалось. В это время я продолжала клацать очень важные дела в планшете. Хотя, зачем обманывать, я украдкой глядела на него и совершенно забывала о работе. Поднялись на верхний этаж новостройки мы быстро, расположились в идеальном минималистичном кабинете. Экскурсию по квартире, конечно, никто не проводил.

Он не повышал голоса, не отчитывал за то, какой мизер я сделала во время поездки. Он говорил тихо, почти вкрадчиво, отдавая короткие, чёткие команды, и его низкий голос вибрировал прямо у моего уха, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Откройте сводную по третьему кварталу. Мне нужен показатель оттока.

— Сравните с этим графиком. Видите расхождение?

— Перенесите данные в итоговый документ. Форматирование должно быть идеальным.

Идеальным. Его любимое слово. Его бог.

Верескова, ассистент, пыталась сосредоточиться. Она была безупречна. Она послушно открывала файлы, копировала цифры, выравнивала столбцы. Её пальцы летали над клавиатурой, ум был ясным и холодным. Она была хорошей, исполнительной, предсказуемой функцией.

Но Мотылёк, та, что жила под офисной блузкой, видела совершенно другое. Она видела, как свет от настольной лампы выхватывает из полумрака его резкий, хищный профиль, подчёркивает жёсткую линию скул и упрямый изгиб губ. Она видела, как он иногда замирает на долю секунды, его дыхание сбивается, когда я слишком близко наклоняюсь к экрану и мои волосы случайно касаются шершавой ткани его пиджака. Она чувствовала его взгляд, который он изредка бросал на неё — на её шею, на губы, на пальцы на клавиатуре, — когда думал, что я не замечу. Взгляд, в котором не было ничего от начальника. Там было чистое, тёмное, почти голодное любопытство. Да, именно любопытство… верно же?

Накопившаяся за день усталость смешивалась с этим подкожным, нервным, зудящим возбуждением, создавая гремучий коктейль. Голова слегка кружилась. Каждое его слово, каждый жест отзывались во мне глухим, вибрирующим эхом внизу живота. Я была натянутой до предела струной, и он, казалось, с садистским наслаждением проверял её на прочность, касаясь то так, то эдак. И я ощущала себя законченной извращенкой, которая не способна держать свои грязные фантазии при себе.

— Готово, — выдохнула я, откидываясь на спинку хозяйского кресла, в которое меня гостеприимно усадили, и потирая уставшие глаза. Последняя таблица была вставлена. Проект завершён. Повод для моего присутствия иссяк.

— Хорошо, — ровно, почти безразлично ответил он, сохраняя документ. — Нужно распечатать финальную версию.

Я встала. Ноги затекли и не слушались. Я обошла стол, чтобы взять у него флешку с файлом, оказавшись в ловушке — в маленьком, замкнутом пространстве между его креслом и столом. Он тоже поднялся, чтобы протянуть её мне. Мы оказались непростительно, невыносимо близко друг к другу.