Книга Поймать мотылька, страница 61 – Катерина Черенёва

Он не стал входить медленно. Он толкнулся вперёд, и острая, разрывающая боль заставила меня вскрикнуть. Белая вспышка перед глазами. Он замер на секунду, всё его тело напряглось, и я услышала, как он прохрипел моё имя, словно извиняясь. Но я, повинуясь инстинкту, подалась ему навстречу, пытаясь принять его в себя, и это решило всё. Боль начала отступать, таять, сменяясь невероятным, растягивающим ощущением полноты. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Я была заполнена им. Полностью.

И он начал двигаться. Мощно, быстро, отчаянно, задавая рваный, первобытный ритм, от которого перехватывало дыхание. Каждый его толчок был ударом, который отзывался во всём моём теле. Я чувствовала, как мои бёдра ударяются о его, слышала этот влажный, бесстыдный шлепок, эхом отдававшийся в тишине кабинета. Мои ноги сами собой обхватили его талию, прижимая к себе, желая стать ещё ближе, раствориться в нём, отдать ему всё, что у меня было. Я вцепилась ногтями в его плечи, пытаясь удержаться на плаву в этой буре.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает тугая, горячая спираль. Незнакомое, пугающее чувство, от которого хотелось кричать. Моё тело начало двигаться ему навстречу, бедра ловили его ритм, отчаянно ища чего-то, чего я не знала. Он почувствовал это и его движения стали ещё более быстрыми, глубокими, почти яростными. И вдруг мир взорвался. С ослепительной вспышкой всё моё тело выгнулось дугой, сведённое судорогой невыносимого удовольствия, и крик, который я не смогла сдержать, сорвался с моих губ. Мой оргазм, кажется, подтолкнул и его. С последним, глубоким, всепоглощающим толчком он замер, откинув голову назад, и яростный, почти звериный рык сорвался с его губ. Я почувствовала, как горячая волна его семени наполняет меня, обжигая, помечая, заявляя свои права.

Струна, натянутая неделями, лопнула. И звук этого разрыва в оглушительной тишине его разрушенного мира был оглушительно, до слёз, прекрасен.

Рассвет в его квартире всегда был холодным и упорядоченным. Бледно-серое январское солнце пробивалось сквозь панорамные окна, заливая стерильное пространство светом, который не грел, а лишь подчёркивал строгость линий и холод глянцевых поверхностей. Его квартира была храмом минимализма, крепостью, выстроенной из бетона, стекла и стали, где у каждой вещи было своё единственное, незыблемое место.

Но этим утром порядок был нарушен.

Глеб проснулся первым. Он всегда просыпался ровно в шесть, без будильника. Это был вшитый в его систему код, часть абсолютного контроля над собой. Он лежал неподвижно, глядя в потолок, и его аналитический ум уже прокручивал события прошедшей ночи. Взрыв. Срыв. Неконтролируемый выброс энергии, который он позволил себе впервые за много лет. Это была ошибка. Грубая, системная ошибка, которую следовало проанализировать и устранить.

Он повернул голову.

Рядом с ним, на его половине кровати, свернувшись калачиком, спала Тася. Её тёмные волосы разметались по его подушке, длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки. Во сне она выглядела совсем юной, беззащитной. На её губах застыла лёгкая, почти детская улыбка.

На мгновение, лишь на одно предательское мгновение, лёд внутри него дрогнул. Он смотрел на неё не как на «проект» или «аномалию». Он смотрел на девушку, которая прошлой ночью доверилась ему, отдалась его ярости с такой обезоруживающей покорностью. В её глазах не было игры или расчёта, только страх, смешанный с восторгом. Это было чисто. Это было реально. И это пугало его больше всего.