Книга Поймать мотылька, страница 60 – Катерина Черенёва

А потом он снова поцеловал меня, но на этот раз, не разрывая поцелуя, Глеб поднял меня. На одно мгновение я ощутила невесомость, полёт, мир качнулся, и я инстинктивно вцепилась в его плечи в поисках опоры. Его руки были стальными тисками на моей талии. Сделав шаг назад, он опустил меня на край своего огромного, полированного стола.

Оглушительный шорох. Звон. Грохот. Бумаги, папки, дорогие сувениры с конференций — символы его порядка — полетели на пол, сметаясь моим телом. Я услышала резкий металлический звон упавшей ручки и свой собственный сдавленный, испуганный вскрик.

И в этот момент, глядя на этот хаос, я почувствовала не страх. Я почувствовала ошеломлённое, почти испуганное восхищение. Это он. Это он ради меня разрушал свой идеальный мир.

Он встал между моих ног, властно раздвигая их бёдрами. Его поцелуй стал глубже, яростнее, а его руки начали исследовать моё тело — нетерпеливо, почти грубо, с какой-то бешеной, отчаянной жадностью. Его ладонь скользнула по моим рёбрам, и я вздрогнула от этого обжигающего прикосновения. Он нашёл пуговицы на моей блузке, и я почувствовала, как его пальцы, обычно такие точные и уверенные, на мгновение дрогнули, а потом, с глухим рычанием отчаяния, он просто рванул ткань. Я услышала резкий треск, поп-поп-поп, и прохладный воздух офиса коснулся моей груди. Его взгляд упал вниз, и я ощутила его, как физическое прикосновение, заставившее соски затвердеть от смеси холода и чего-то совершенно нового.

Его губы оставили мои и двинулись ниже, по линии челюсти, к шее. Ощущение его жесткой щетины на моей нежной коже было шокирующим, волнующим, чужеродным. Он прижался ртом к впадинке у моего горла, где бился пульс, и я выгнулась навстречу ему, запрокинув голову. В это же время его рука скользнула вверх по моему бедру, сгребая в кулак ткань юбки. Он не стал её задирать. Он просто нашёл край моего белья, совершенно не подходящего к случаю, но кого это волновало, и, зацепив пальцами, с силой рванул в сторону. Тонкая ткань лопнула с тихим, постыдным, оглушительным звуком.

И вот его рука легла на меня. Горячая, широкая ладонь накрыла низ живота, а потом его пальцы скользнули ниже, в мои складки, без всякого предупреждения. Я ахнула, дёрнувшись от неожиданности и острого, пронзительного удовольствия. Я была мокрой. Для него. Эта мысль обожгла меня стыдом и в то же время наполнила головокружительным чувством правильности происходящего. Он не исследовал. Он утверждал своё право, его пальцы властно скользили по мне, и я услышала его собственный сдавленный стон, когда он почувствовал мою податливость.

Он отстранился, тяжело дыша, всего на мгновение, чтобы избавиться от своих одежд. Я смотрела, не в силах отвести взгляд, как он рвёт галстук, расстёгивает рубашку. В свете настольной лампы я видела его мощный торс, рельефные мышцы, покрытые лёгким потом. А потом он расстегнул брюки, и я увидела его всего. Реальность его желания, его твёрдой, напряжённой плоти, направленной на меня, была одновременно пугающей и завораживающей.

Он снова оказался между моих ног. Но вместо того, чтобы сразу войти, поднял меня на руки, и, видимо, наощупь отправился в спальню. Я, осмелев, начала покрывать его лицо короткими поцелуями. Холодная, но мягкая поверхность кровати оказалась под моей спиной быстро, а его обжигающее тело спереди — милисекундой позже. Я чувствовала горячий, твёрдый кончик его члена, упирающийся в мою влажную плоть — обещание боли и немыслимого наслаждения. Он посмотрел мне в глаза, и в них не было ничего, кроме чёрной, бездонной нужды.