Книга Игра на инстинктах, страница 70 – Саша Кей

Надо отобрать у Артемьева ключи!

Но не успеваю я потребовать их, как злющий Демид оказывается за моей спиной.

Чувствуя грядущий капец, я юркаю в квартиру, но запереться времени уже не хватает. Артемьев просачивается на мою территорию и, под звук закрывающейся двери, подхватывает меня.

Секунда, и я стою спиной к нему на низенькой обувнице.

Вторая, и я нижняя часть пижамки вместе с трусиками ползет вниз.

Третья, и ладонь Демида накрывает мою девочку.

— Стерва мелкая, вот так ты собралась делать? — палец раздвигает бархатистые губки. — И вот так, да? — кончиком надавливает на горошинку.

Меня бросает в жар.

— Хрен тебе, Фрося, — звук расстегиваемой ширинки наполняет меня трепетом. — Я никому не позволяю делать то, что собираюсь делать сам.

— И все равно. Не понимаю, — кряхтит в трубку Сашка, я слышу, как она в задумчивости чиркает зажигалкой. — Ну да, для женского самолюбия очень обидно, когда мужик, на которого ты нацелилась…

— Я на него не нацелилась! — взвиваюсь я. — Наоборот, я делаю все, чтобы ничего не было!

— Фрось, кому ты свистишь? Уж кто-то, а я прекрасно знаю, что, когда женщина хочет мужика отшить, она его отшивает, а не вот это вот все.

Как же она бесит своим всезнайством. Еще одна: есть мнение мое и неправильное.

— Так о чем я?

— О том, что это обидно, — скриплю я зубами.

— Ага. Так вот. Даже если Артемьев вопреки ожиданиям не держал тебя весь вечер за сиську и, мерзавец такой, не домогался грязно, я все равно не усекаю, чего ты взбеленилась? Что провокация не удалась?

— Не было никаких провокаций!

Сашка присвистывает:

— Если у меня похмелье, это не значит, что я резко отупела. Говоришь, вы доцеловались до пожара, и ты на прощанье сообщила Демиду, что прямо сейчас за стенкой начнешь самоудовлетворяться. Что это, если не провокация?

Ну какая же Саня гадкая!

И главное, она ведь не всегда такая черствая! Сейчас видно бодун мешает ей проявить сочувствие, вот она и занудствует.

— Все не так! — со злости хочется бросить трубку, но я этого сделать не могу, потому что мне надо вызнать у нее кое-что.

— А как? Сдается мне, что где-то ты нехило мне врешь… — попадает не в бровь, а в глаз подруга, заставляя меня ерзать. — Дело это, конечно, твое. Только ты же от меня чего-то хочешь, а я все не впишусь, чего именно, — и ехидно добавляет. — Ничего ж не было.

Ну вот мы и подобрались к самому важному.

— Ты его знаешь. Чего он этим добивается? Если просто ткнуть меня носом в то, что всем нужен секс, то к чему такие сложности?

— Понятия не имею, ты же мне не все говоришь. Как я могу поставить диагноз, если не знаю анамнеза? — подкалывает меня она.

Да не могу я!

Не могу я признаться!

Я же била себя пяткой в грудь! Что ни за что и никогда! И больше Артемьеву ничего не светит!

А получается, я не только этого самого! Так еще и с отягчающими!

«Вжиканье молнии вызывает у меня холодок в груди и повышение влажности гораздо ниже.

Кажется, сейчас моя видавшая виды пижамка расширит горизонты и станет свидетелем не только пьянок и болезней, но и кое-чего пожарче.

Но даже осознание этого факта не заставляет меня оказать настоящего сопротивления, потому что пальцы Демида уверенно скользят между влажных складочек, а его член упруго упирается горячей головкой мне в ягодицу.