Онлайн книга «Лучший крутой детектив»
|
— Чего ревешь? Обидел кто? — И ничего не обидел. Девочка перестала плакать. Взглянула на него снизу вверх серыми глазищами из-под темных бровей и вдруг, улыбнувшись сквозь слезы, во все веснушки, добавила: — Кто же меня обидит? Маркиз вон — на тополе. Она подняла голову в небо, и губы ее снова задрожали. — Он маленький совсем котенок. Не спу-устится сам. — Ничего. Поможем. — Ответил Гена. Он сплюнул в траву и, медленно закатывая рукава, оценил объемы предстоящей компании. Пиромидальный тополь как раз начинает расти здесь, на Смоленщине и далее, по дороге к далекому морю, почти повсеместно вытесняет своего северного собрата. Дерева хуже, чем это, придумать для лазания было сложно, разве что колючку какую. Но, назвался груздем… Да и девчонка смотрит. — Тебя зовут-то как? — Спросил Гена. — Екатерина, — серьезно ответила девочка. Гена готов был хохотнуть, но сдержался. Надо же, от горшка два вершка, а, подумай, Екатерина! В следующий раз они смогли поговорить лишь через несколько дней. Потому, что обоих, Гену и Маркиза, через час под беззлобные ругательства и сдержанные всхлипывания любопытствующей толпы с десятиметровой высоты снимали пожарные посредством лестницы. Екатерина получила обратно своего незадачливого питомца и по попе. Геннадия для последующего внушения передали родителям. Мать плакала. Вернувшийся поздно со смены отец хоть хмурил брови и щелкал языком, но было ясно — поступок сына в целом не осуждал. Человек он был немногословный, поэтому просто поинтересовался, когда мать включила кофемолку и не могла слышать его слов: — Чего спуститься самому? — Пока лез сначала, сучья ломались. Потом как же вниз-то? Замазывать зеленкой грудь, беспощадно расцарапанную черным дьяволенком в белых носочках, Гена матери не разрешил, — «делов-то». И это были самые легкие раны, которые, пусть и опосредованно, но получил он от девочки, представлявшейся царственным именем Екатерина. Ни об одной из этих ран он никогда, впрочем, не жалел. Шло время. Гена вместе с двоюродным братом Костей увлекался боксом. Вместе они, помимо скромной спортивной школы, ходили в самопальную подвальную качалку, где нещадно продолжали мутузили груши и друг друга. Гена, как правило, брал верх, поскольку и выше был значительно, да и главной страстью Кости оставались лыжи. А еще мечтали уехать из Смоленской области в Москву. Кто первый подкинул идею поступать в столичную школу милиции, уже и не вспомнишь. Но запала она в души братьев, стала общей мечтой и объединила еще больше. Мальчики оказались не только братьями, но друзьями и единомышленниками. Секретов друг от друга у них не было. И приятели, и враги у них непременно оказывались общими. И только главной своей тайной Гена не смог поделиться с братом, безумием, наваждением, тайной, которая делала его счастливым и несчастным одновременно и звалась Екатериной. Гена заканчивал последний класс, Костя перевелся в выпускной. Кате исполнилось шестнадцать. Училась она в соседней школе, слыла красавицей и ветреницей. — И как? Поступишь, уедешь в Москву? — Уеду и поступлю. Тебе-то что? — Да мне все равно. — Знаю, — вздохнул Гена. Он, видный парень, боксер, уже несколько лет был Катиной тенью. Именно тенью, в качестве которой абсолютно устраивал девушку. Парой они не были. Он не пытался ничего изменить. Ясно, Катя только расхохочется в ответ. Она гордая. Никто в городке не смел к ней подступиться. То ли всем было ясно, здесь для нее нет подходящего парня, то ли наличие неподалеку мрачноватого Гены отбивало всякое желание. |