Книга Лучший крутой детектив, страница 244 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

Одно ясно, скорее всего, хоть и глупость, конечно, однажды за ней явится корабль с алыми парусами. Именно этого она и достойна. Ну, да пока можно находиться рядом, вот так, просто идти вместе по залитой солнцем улице, делая вид, что тебе любопытно разглядывать витрины.

— Гляди! М-м-м. Какие классные Хочу-хочу-хочу. Когда-нибудь у меня такие будут.

Катя, закусив губу, без всякого рисования тычет пальчиком в витрину небольшого, да и единственного в городе ювелирного магазинчика. Там, за стеклом, на бархатных подушечках красуются кольца, браслеты, цепочки.

И Гена знает, что больше других ей нравится комплект — перстенек и серьги с сапфирами глубокого синего цвета. Уже не первый год ничего не меняется на этой витрине, такой же постоянной остается симпатия Кати к холодным украшениям. Блестящие, дорогие, ей, наверняка бы подошли. И восхищается ими девушка без всякой корысти. Это просто мысли вслух. Подарить ей что-либо подобное Гена все равно не сможет.

— Ну, так что, а Маринка тебя ждать будет? — возвращается Катя к прерванному разговору.

— Надеюсь, что нет.

— Конечно, не будет, что у нас, пацанов мало? Эх, жаль, я не могу с тобой уехать. Еще год доучиться надо. И потом, думаю, родители будут против Москвы. Они ж хотят, чтобы я в наше медучилище поступала. И профессия хорошая, и дочь под боком.

— Послушаешь родителей?

— Честно? Не знаю. Мне все кажется, что-то должно произойти в моей жизни… такое… необыкновенное, понимаешь? И не нужно будет ни с родителями спорить, ни о поступлении думать. А что, не знаю. Но произойдет, наверняка.

— Скажешь тоже.

Гена скептически пожимает плечами, но и ему кажется тоже самое. И по спине бегут мурашки. То ли от того, что у них одинаковые мысли, то ли от того, что Катя, балансируя на бордюре, обходит глубокую с зеленоватой кромкой лужу и держится за его плечо.

А потом случился в Гениной судьбе условный срок. Так буднично и неожиданно, глупо. Приятели попросили поучаствовать в «серьезном разговоре». Гена — боксер, парень фактурный, даром что молоденький совсем, любили его на подобные мероприятия звать. И ведь как-то обходилось всегда.

Здесь, вот, не обошлось. Факт этот, окруживший Гену в глазах сверстников ореолом нелепого романтизма, поставил внезапный крест на планах поступления в милицейский ВУЗ.

Катя узнала о суде случайно. Она фыркнула и, кажется, впервые посмотрела на Гену внимательно и с любопытством.

— Круто!

— Круто, если не попался. А так… С поступлением я теперь обломался. Направление не дадут.

— Ну и забей. Со мной останешься. Я на суд приду.

— Не пустят в зал.

— Все равно приду.

И не забыла, действительно пришла в своем любимом желто-синем летнем платье и босоножках на каблуках. Подошла, подергала за руку — привет. Бросила едва уловимый пренебрежительный взгляд на Марину — девушку Гены. А потом, деваться некуда, Гена сам познакомил ее с Костей.

— Ты не говорил, что у тебя есть брат. Костя. Костя. Костя Сомов? Я ведь видела тебя на городских лыжных соревнованиях зимой.

— Было дело, — отмахнулся Костя.

И родители и брат были подавлены произошедшим следствием и предстоящим судом. Правоохранительная машина грубо прокатилась по их семье, ломая планы, лишая душевного равновесия, подавляя. К счастью, не было ни ареста, ни страха перед реальным сроком, но ведь и не сделали ничего мальчишки. Да, была драка, да, у кого-то оказался с собой нож…