Книга Бывшие. Голос из прошлого, страница 7 – Галина Колоскова

— Мам, тебе звонят, — Данил, с любопытством разглядывая моё побледневшее лицо.

Смартфон умолкает. Я выдыхаю. Но через секунду он снова начинает звонить. С ещё большим упорством.

С трудом поднимаюсь со стула, выхожу в коридор, зажимая дрожащий прямоугольник в руке. Произношу неуверенно, сипло:

— Алло?

— Марин! Наконец-то! — её голос, обычно сладкий, приторный, сегодня кажется пронзительно-резким. — Я всю ночь пыталась тебе дозвониться! Где пропадаешь?

— Я работала, — бормочу, прислонившись лбом к холодной стенке прихожей. — Ночной эфир.

— А-а-а, ну да, твои душевные стенания, — в её голосе сквозит насмешка. — Слушай, я тут кое-что интересное услышала. Ты не поверишь!

У меня замирает сердце. Ничего не отвечаю.

— Моя подруга работает на твоём радио, — продолжает она с лихорадочной торопливостью. — Ну, знаешь, Лена из отдела рекламы. Так вот, она скинула мне запись ночного эфира. Не поверишь, кто звонил!

Я закрываю глаза. Всё. Началось.

— Клим! — она почти выкрикивает это имя, и в нём слышится неподдельная, злая истерика. — Представляешь? Клим! Звонил и разливал какую-то жалкую ложь в эфир! Нашёл же время, мерзавец!

— Каролина… — пытаюсь вставить хоть слово, но она не слушает.

— Ну, я же тебе говорила! — её голос становится пронзительным. — Я всегда говорила, что он — актёр. Лжец и манипулятор! И вот, пожалуйста! Решил успокоить совесть перед свадьбой! Да-да! Я слышала, он собирается жениться на какой-то мажорке из Москвы! Вот и решил переписать историю личной жизни! Сделать из себя невинную овечку! Только не вздумай вестись на его ложь, Марин!

Её слова обрушиваются на меня лавиной. Грязной, липкой, ядовитой лавиной. Свадьба? Невинная овечка? Переписать историю? Но в голосе Клима была настоящая, кровоточащая боль.

— Он всё перевернул с ног на голову! — Каролина говорит на одном выдохе. — Про какие-то письма и фотографии? Это смешно! Он сам тогда всё признал! Помнишь? А теперь истории рассказывает! Не верь ему, Марина! — в громком голосе слышится паника, которую она пытается скрыть за злостью. — Ни единому слову не верь! Он хочет снова втереться к тебе в доверие и бросить! Или, того хуже, узнал про Данила и решил отобрать его у тебя! Он очень богатый! У него связи! Он сможет!

Колени подкашиваются. Медленно сползаю по стене на пол. Силы покидают меня. Её слова слишком знакомы. Они возвращают страхи, годами грызущие меня изнутри. Что Клим появится и отнимет сына. Что использует своё богатство и влияние. Каролина всегда умела бить точно в больное.

— Ты молчишь? — её голос резко меняется. В нём появляется подозрительность, холод. — Неужели успела ему поверить? Ты же не настолько наивна, Марина? После всего, что он сделал?

— Я не знаю, во что верить, — с трудом выдавливаю из себя.

— Как это не знаешь?! — она взрывается. — Он тебя уничтожил! Бросил с ребёнком в животе! Предложил тебе убить твоего малыша! Разве можно такое забыть, простить? Ты что, совсем с ума сошла от своей радиоработы? Очнись!

Грубые слова, как удары хлыста. Они должны ранить, вернуть меня в привычную реальность, где Клим — злодей, а она — верная подруга. Но что-то ломается. Слишком много злости и яда. Слишком настойчиво она пытается заткнуть мне рот, не даёт думать, сомневаться.

— Каролина, — говорю тихо, но уже твёрже. — Откуда ты знаешь, что он женится?