Книга Призрак Лисицы, или Адвокат с того света, страница 9 – Елена Анохина

Мой алый плащ резал глаза, как свежая рана на сером теле правосудия. Я неспешно раскладывала перед Кирилловой документы. Бумаги шуршали, словно шептали: "Мы тебя выдадим". Вот расшифровка звонков — голос Захарова, знакомый до боли, отдаёт чёткие команды: "Подшейте наркоту... Свидетеля убрать...". Каждое слово — гвоздь в крышку его собственного гроба.

Я видела, как Захаров бледнеет. Его холёные пальцы впились в стол так, что побелели костяшки. Он напоминал марионетку, у которой вдруг перерезали нитки. Глаза метались — искали выход, но его не было. Не для него.

— Ваша честь, — мой голос прозвучал чётко, — эти записи доказывают, что обвинение построено на лжи.

Захаров, сидевший за столом прокуратуры, напрягся. Его пальцы сжали край стола до побеления костяшек. Он знал, что сейчас всё пойдёт не по его сценарию.

Я медленно подняла расшифровку звонков — те самые записи, где голос Захарова отдавал приказы:«Подшейте наркоту… Свидетеля убрать…»— Эти записи, — продолжила я, — не только доказывают, что Барс был подставлен, но и подтверждают, что прокурор Захаров лично руководил фабрикацией дела. в зале поднялся шум. Кириллова, судья, нахмурилась, её взгляд скользнул к Захарову.

— Это подлог! — закричал он, но его голос дрогнул.

— Нет, — я улыбнулась холодно. — Это правда. И у меня есть подтверждение.

Я достала второй файл — медицинское заключение о состоянии свидетеля обвинения, который якобы видел Барса с наркотиками.

— Согласно экспертизе, у свидетеля обнаружены следы психотропных веществ, введённых принудительно. То есть его показания — результат химического воздействия.

Захаров побледнел.

— А вот и самое интересное, — я положила на стол распечатку банковских переводов. — За неделю до ареста Барса на счёт свидетеля поступил крупный платёж. С какого счёта? — Я сделала паузу. — С офшорного, связанного с фирмой-прокурой Захарова. в зале воцарилась гробовая тишина.

— Ваша честь, — я повернулась к Кирилловой, — обвинение не просто ошибочно — оно сфабриковано. И у меня есть все доказательства.

— «Обвинение строилось на показаниях одного свидетеля, который, как выяснилось, был… устранён. Но у меня есть его предсмертное признание».

Она включила диктофон. Голос мужчины, дрожащий, но чёткий:

«Это Захаров приказал мне подбросить наркоту Барсу. А потом… он сказал, что я лишний».

Судья медленно перевела взгляд на Захарова.

— Прокурор, что вы можете сказать в своё оправдание?

Он открыл рот, но слова застряли в горле. Его взгляд метался, ища выход, но его не было.

— Я… Это провокация!

— Нет, — я перебила его. — Это правосудие.

Кириллова удалилась для совещания.

После оглушительной тишины зала суда коридор взорвался гамом. Журналисты толпились у дверей зала, пытаясь прорваться к Алисе или Захарову, перекрикивая друг друга. Их камеры и диктофоны были направлены, как дула.

Адвокаты, прокуроры, секретари, приставы, просто зеваки — все смешалось в плотную, душную массу. Люди толкались, пытаясь пройти, переговаривались взволнованными шепотами или громкими возгласами. Звук сливался в сплошной гул, отдававшийся в висках.

Алиса была в центре этого вихря. На нее смотрели — с восхищением, ненавистью, любопытством. Она чувствовала эти взгляды на спине, как физическое давление.

Дрожь в руках была не от страха, а от колоссального выброса адреналина после триумфа. Плечи расправлены, спина прямая, подбородок чуть приподнят. Глаза горели холодным, жестким огнем победы. Она чувствовала себяживой, мощной, неудержимой."Я сделала это. Он сломан. Система дрогнула."Она почти машинально выдернула сигарету из пачки (старая привычка времен стресса, казалось, забытая за годы отшельничества, но вернувшаяся сейчас). Пальцы действительно дрожали, когда она пыталась прикурить. Зажигалка щелкала раз, другой — пламя никак не хотело ловиться. Она сосредоточилась на этом простом действии, пытаясь заглушить гул вокруг и поймать хоть секунду относительного уединения у стены, в тени массивной колонны.