Книга Принц ночной крови, страница 137 – Молли Чан

За его роль в переговорах Сиван получил от императора звание великого генерала и встал во главе всех военных сил империи.

Император поцеловал его в лоб при всем дворе, объявляя все достижения и жертвы наследного принца.

— Мой выдающийся сын! – восклицал он под восторженные крики придворных.

Все только и говорили о том, как Сиван усердно сражался за империю, не зная усталости. Никто не упоминал Чанчунь и погибших в огне. И то, что война завершилась бы еще много месяцев назад, если бы не тщеславие Сивана.

Никто не называл имя Лифэн Фэй, или даже Ли Фэй.

«Это к лучшему», – убеждала я себя. По крайней мере, император проявил милосердие и не отсек мне голову за то, что я переоделась юношей и записалась в армию вместо отца.

Надо отдать ему должное – император не оставил меня без награды. По просьбе Сивана он позволил моему отцу вернуться во дворец, на должность советника наследного принца. Моя семья могла больше не страдать в изгнании.

Ко мне это не относилось. Лифэн Фэй все еще была изгнана из дворца; однако Ли Фэй, или Малыш Ли, как продолжали называть меня солдаты, избежал этого наказания.

И все же было обидно, что слава за все мои труды досталась Сивану. Историки воспевали его в своих летописях; обо мне же забудут, поскольку император считает, что девушка не достойна почета.

«Все это не имеет значения», – говорила я себе. Почет – ничто по сравнению с годами мира, отвоеванными для жителей границ. Я лишь надеялась, что со временем залечатся разбитые сердца, и ненависть к империи Лан сойдет на нет.

Но может, этому не бывать. Цайкунь пил в одиночестве, вдали от всех, все еще в белых как кость траурных одеждах. Он всхлипывал с каждым глотком вина.

Тысячи людей по всей стране плакали о своих отцах, братьях, сыновьях, внуках.

Я подумала о ребенке Луяо, родившемся всего за месяц до его смерти. В разгар войны Чжанси никак не могла передать новость о том, что их малыш появился на свет. Но Луяо верно предположил, что это был мальчик.

Я сморгнула слезы, щипавшие глаза всякий раз, когда я задумывалась об их семье, сделала глубокий вдох и опустошила свою пиалу.

Одна капля крови Есюэ позволила Сивану полностью восстановиться всего за один лунный месяц. Рука его залечилась не полностью, однако он мог держать чашку и писать кистью. Врачи предупреждали, что ему не следует браться за оружие, но Сивана это не остановило: он начал тренироваться, держа меч левой рукой. «Генерал, не способный владеть мечом, не сохранит уважение армии», – говорил он. Сиван скорее предпочел бы умереть, чем потерять уважение своих воинов.

Наши взгляды встретились, и он улыбнулся.

Пора было мне ускользнуть из залы.

Сиван продолжит жить своей жизнью наследного принца и великого генерала, а я вернусь на границу солдатом третьего ранга, командиром небольшого батальона. Мне и Сивану не о чем говорить друг с другом. Я сдержу обещание, данное Есюэ. Останусь там, где он может за мной наблюдать, вдали от Сивана и мерцающей огнями столицы.

Вдали от всего.

Там я смогу тренировать свою армию и собирать силы, которые эта империя ни за что не вручила бы девушке.

Сиван утверждал, что хочет почтить этим пиром своих воинов, но никого из моих товарищей сюда не пригласили. Это был праздник для тех, кто обладал властью и статусом, кто искал повода напиться, нахваливая себя при всех. В то время как солдаты, которые рисковали жизнью, останутся забыты, стерты со страниц истории.