Книга Принц ночной крови, страница 46 – Молли Чан

Невыносимо смотреть на то, как он улыбается мне, словно во всем мире для него есть лишь я.

Невыносимо ловить его взгляд, полный любви.

И мне невыносимо хочется плакать. Слезы накатывают на глаза, сокрытые страхи уговаривают сдаться, податься вперед, поцеловать его, забыть обо всех своих глупых стремлениях, о своем упрямстве.

Я мечтала о жизни на свободе. Мечтала остановить войну на всем континенте. Мечтала о долгой и счастливой жизни для всех моих близких. Несмотря на то что кошмары того не сулили.

Еще я мечтала остаться с Сиваном.

Но невозможно получить все, чего желаешь.

Я закрыла глаза, с трудом сдерживая слезы.

— Мне жаль, – прошептала я и сделала то, на что у меня, казалось, никогда бы не хватило храбрости.

Сегодня мой последний день в столице. Возможно, мы с Сиваном больше никогда не увидимся.

Хотя бы сейчас я последую зову сердца. Даже если потом об этом пожалею.

Я поднялась на цыпочки и легонько коснулась его губ своими. Всего на секунду. Всего на мгновение. Только для того, чтобы узнать, каково это ощущение. И не гадать всю жизнь, а что, если бы…

— Прощай, мой принц.

15

Мы поселились в крепком глиняном домике с соломенной крышей, на окраине деревни, на высоком холме, на который моим стареющим родителям было тяжело взбираться.

«Что ж, по крайней мере вдали от любопытных глаз», – сказала моя мать.

Внутри дом выглядел ненамного лучше. Всюду пыль, паутина и кислая вонь, от которой скручивает желудок.

Мой отец зашел первым и убрал всю паутину у двери, прежде чем впустить нас. Я невольно гадала про себя, что он чувствует после того, как лишился жизни в столице.

Я не знала, плакать мне или улыбаться.

Ночью, закрывая глаза, я надеялась на сны о Сиване, умудренном старостью, седом и счастливом на троне. О моих родителях, проживших всю жизнь в мире и покое. О светлой, шумной столице, довольных жителях.

Надеяться было глупо. 16

Кошмары продолжились в первую ночь, во вторую, в третью.

Юнъань в огне, убитые дети, крики моей сестры, безжизненные тела родителей. И он…

Мой дорогой, любимый Сиван.

Весь в крови, в мантии императора, вышитой драконами, на коленях в тронной зале. Некто безликий, в безупречно белых одеждах, сражает его темным клинком.

«Это всего лишь сны, – повторяла я себе. – Они не сбудутся».

Однако… 17

Война разразилась через три недели после того, как мы покинули столицу.

Лан Есюэ вернулся домой в то же время, когда его дядю намертво сразила неизвестная болезнь. Одержимый жаждой мести за унижение, которое он вытерпел при дворе Ронг, принц Лан собрал войска. Его гордость не выдержала того, как с ним обращались в столице, – по крайней мере, так говорили сплетницы на утреннем рынке.

Деревенские жители смеялись над ним, глупым принцем угасающей империи, возомнившим себя достаточно могущественным для того, чтобы одолеть великий Ронг.

Мне вспоминалась кровь Лан Есюэ, мерцавшая подобно небу глубокой ночью, кровь, вернувшая меня к жизни, и его невероятная сила, неподвластная простому смертному скорость.

Мои кошмары становились все хуже.

Все ярче.

Все более кровавыми.

Крики звучали все громче.

Я буквально ощущала горячую кровь Сивана, брызнувшую на пол тронной залы. Безликий убийца неумолимо рассекал его горло мечом в каждом моем сне.

Мало того, всякий раз, когда я просыпалась в поту, с замершим в груди воплем, в реальности меня ждала не менее печальная сцена. Мои родители спорили в ночи. Из-за войны цены на продукты росли, и скоро мы могли остаться без пропитания.