Книга Принц ночной крови, страница 57 – Молли Чан

Отец вздохнул и накрыл мою руку своей:

— Глупая девочка. Для нас важнее всего, чтобы ты вернулась домой в целости и сохранности. О деньгах позволь нам беспокоиться. Ну, помоги мне встать, – добавил он, похлопав меня по колену. – Твоя мать будет очень рада тебя увидеть. 25

Мы ужинали при свечах. Все вместе, за одним столом – такого давно не бывало. Комнату согревали потрескивающие дрова и аромат свинины с рисом.

— Держи, Фэй, – сказала мать и положила в мою миску самый большой кусок мяса. – Вряд ли ты хорошо питалась в последнее время. Сильно похудела, это видно. Зачем тебе уезжать, когда можно оставаться дома, с мамой, есть вкусную еду?

— Спасибо, мама, – прошептала я, сморгнув слезы, и снова затихла.

Даже после того как мы покинули дворец, мне было все еще тяжело общаться с родителями. Возможно, из-за того, что много лет мы провели врозь. Пропасть между нами лишь расширялась. Я не знала, о чем с ними говорить. И они не знали, что сказать мне.

Мы доели, и я набралась храбрости оживить призрак витающего в доме вопроса – вопроса о призывном списке, который отец пока спрятал.

— Я не могу вас отпустить.

— Таков закон, дитя мое, – ответил он.

— Ты достаточно послужил империи, – вмешалась Фанъюнь, повторяя мои слова. Она говорила непривычно громко и сурово. Ее учили вести себя скромно в любой ситуации, и я впервые видела, чтобы моя сестра повысила голос.

— Как же твое сердце, дорогой? – спросила мать. – Ты не сможешь сражаться. Ты едва Фэй во двор выгнал и сразу рухнул на землю.

— Пускай сражаться я не могу, пойти я должен. Повеление императора – закон.

«Глупее ничего не слышала», – хотелось огрызнуться мне. Император – такой же человек, как все мы. Он не имеет права отбирать отца у нашей семьи.

Мать опустила голову, пряча разочарование и то, как задрожали ее губы. Ей было что сказать, но она прекрасно понимала, что отец слишком упрям. Если он что-то для себя решил, его не переубедить. В этом мы с ним похожи.

— Это все моя вина… – прошептала я.

Мать коснулась моей руки:

— Не говори так, Фэй.

— Прекрати нести чушь, дочка, – строго произнес отец.

— Но если бы я не заставила императора разорвать помолвку, сейчас вы были бы отцом наследной принцессы. И никто не позвал бы вас на войну.

— Мы покинули Юнъань не из-за тебя, Фэй. Та жизнь была не для нас, не она была предписана нам судьбой, – сказала мать, и взгляд ее был таким ласковым, что я бы, наверное, ей поверила, если бы не слышала ее рыдания в первую ночь в этой хижине. Меня до сих пор терзали их отголоски.

— Если бы я приняла судьбу, сделала то, чего от меня ожидали, мы…

— Знаешь, почему я дал тебе имя Фэй? – внезапно спросил отец.

— Потому что оно… красивое?

— Нет. Император желал выдающегося имени для императрицы над всеми императрицами, имени с особенным значением. Поэтому я выбрал 非. Слово, означающее отрицание, то, что отменяет смысл любого слова, что идет после него.

Отец положил ладонь мне на плечо:

— Фэй, ты воплощаешь в себе все, что я хотел в тебе увидеть. Твой смелый поступок на той охоте – тому доказательство. Ты посмела попрать традиции, взять судьбу в свои руки, ты не позволила пророчеству управлять тобой. Как я могу ненавидеть свою дочь, когда она проявила такую храбрость? Я всегда предпочту храбрую дочь той, что лишь прекрасна, но труслива. Всегда.