Книга Принц ночной крови, страница 58 – Молли Чан

— Правда ли я храбрая? Или просто безрассудная?

Отец взял за руки меня и Фанъюнь:

— Больше всего в жизни я горжусь не статусом или богатством, которыми обладал, не учеными знаниями, накопленными за годы. Больше всего я горжусь своими дочерями, которые непременно меня переживут. Фанъюнь, Фэй, пока вы обе живы, здоровы и счастливы, мне не о чем жалеть, не о чем горевать. Понимаете?

Он притянул нас с сестрой и матерью в объятия.

— Я пойду на войну, но не потому, что меня попросил о том император, а чтобы защитить тех, кого люблю больше всего на свете: вас троих. Умру я или выживу, не знаю, но оно будет того стоить. Лишь бы вы смогли жить мирно и счастливо, когда эта война наконец закончится.

— Папа… – всхлипнула я. Слишком часто мне приходилось наблюдать его смерть в ночных кошмарах. Я бы небо и землю перевернула, лишь бы его уберечь, лишь бы он прожил хоть на день больше. – Пожалуйста, отец. Не идите в армию.

— Я должен, милая моя. Должен.

26

Клинок, заточенный и острый, спрятанный в ножны. Призывной свиток у постели. Мешок, в котором смена чистой одежды и немного сушеного мяса. Теплый зимний ханьфу. Отец собрался уйти в армию наутро. Он хотел отправиться в лагерь еще раньше, поскольку идти до него было далеко, а старым ногам тяжело дается долгая дорога. Но мама уговорила его задержаться ненамного, чтобы отметить хоть еще один Новый год всей семьей.

В полночь мне исполнится девятнадцать. Год назад император предложил нам с Сиваном пожениться на наш девятнадцатый день рождения.

С тех пор многое изменилось.

Последние дни я занималась единственным, что мне хорошо давалось: охотой. Каждый день отправлялась в заснеженный лес, чтобы отец ложился спать на полный желудок. Тушеная оленина с квашеной капустой, запеченный на вишневых листьях фазан, целая нога дикого кабана с баклажаном и картофелем, которые я получила от торговки Лу в обмен на вторую кабанью ногу.

Оставшееся мясо не пропадало зря: часть мы коптили себе про запас, чтобы оно кормило нас в следующие месяцы, а часть продавали жителям деревни, изголодавшимся за зиму. В деревне, вдали от богатых городских рынков, даже самые неприветливые соседи оттаивали к нам, когда мы приносили свежее мясо.

В последний день года мы праздновали мой день рождения и угощались тушеными ребрышками и рисовым вином, которое мне дал пастух Луяо. От него же я получила мешочек семян унаби, которые затем растерла в порошок, чтобы приправить начинку для пельменей из капусты и кабанятины.

По традиции пельмени ели и на Новый год, и перед отъездом. 上马饺子下马面. Путешествие начинается пельменями, заканчивается лапшой. Если по пути что-то произойдет, по крайней мере, последний обед перед смертью будет вкусным и сытным.

Немного измельченных семян унаби я насыпала и в рисовое вино, а затем наполнила свою миску оставшимися ребрышками с рисом вместо пельменей. Вино я вовсе себе не налила.

Еще не наступила полночь, а даже мама, выпившая всего одну крошечную пиалу, задремала за столом.

Я помогла сестре и родителям, убаюканным семенами унаби, лечь в постель. Взяла наш родовой клинок и призывной свиток и оставила вместо них письмо с извинениями.

Из-за меня мы живем в деревне, из-за меня Лан Есюэ еще жив. Возможно, даже война развязалась из-за меня. Если кто и должен идти в бой, так это я.