Книга Принц ночной крови, страница 61 – Молли Чан

— Что там, и первого месяца в лагере, – со смехом бросил третий.

Я нахмурилась. После такого особенно постараюсь выжить.

— Готов принять спор, – ответила я, выпятив грудь и стараясь каждый слог произносить с нажимом, низким голосом. На это уходило много сил, и горло быстро уставало и начинало болеть.

Клянусь предками! Похоже, тяжело мне придется.

Я подошла к столу и бросила на него мешочек монет.

— Спорю, что не только выдержу первую битву, но и всех вас переживу.

Солдаты растерянно моргнули, а затем расплылись в улыбке.

— Ты мне нравишься, – сказал тот, кто улыбнулся первым.

— Меня зовут Фэй, – представилась я.

— Яндун, – ответил самый крупный из них.

— А Ду, – вставил другой.

— Да Ша!

28

Оружейный склад находился рядом с конюшней, и когда я проходила мимо нее, мне на глаза попался знакомый силуэт.

Этот конь был словно полотно ночного неба из мерцающего шелка, сотканное в форме лошади, с угольно-черной гривой и белой меткой на лбу, отчасти напоминавшей моего феникса. Многие сыновья аристократов любили об этом шутить.

— Бейфень?..

Откуда он здесь?

Должно быть, и он меня узнал, поскольку тут же опустил голову, ожидая ласки.

Я подошла к нему медленно, осторожно. Как знать – может, он помнит меня не так хорошо, как я его. Ведь тогда я была совсем другой, запертой в клетке, лишь мечтающей о крыльях.

Сердечная тоска тянула меня к Бейфеню, любимому коню Сивана, и…

Не успела я его коснуться, как грубая рука схватила меня за запястье.

— 大胆! – рявкнули на меня. Как ты смеешь!

Воспоминания улетучились, и я вернулась в нынешний момент, в которым была больше не Лифэн Фэй, будущей императрицей всех императриц. Та девушка погибла, когда я отменила помолвку с Сиваном. Теперь я – Ли Фэй, обычный солдат, притворяющийся мужчиной ради того, чтобы уберечь отца. Незначительный человек, уж точно не достойный того, чтобы даже стоять рядом с королевским скакуном, не то что его касаться.

— Это конь наследного принца, – сказали мне. – Ты что, надпись на стойле не заметил?

Я узнала его голос.

Цайкунь за последний год сильно похорошел, словно окутанный теплой золотистой дымкой. Он казался намного выше, чем я помнила. Челюсть выглядела более четкой, глаза потемнели, только пухлые губы по-прежнему выглядели нежными и мягкими. Те самые губы, что я пыталась поцеловать, когда нам было всего по пять лет и мы прятались за каменными статуями в императорском саду.

Он смерил меня взглядом, и в нем я увидела не осознание, а сочувствие.

— Сколько тебе лет, малыш?

— Девятнадцать исполнилось, – ответила я, поклонившись как можно ниже, чтобы он не разглядел мое лицо. После того поцелуя Цайкунь отказывался на меня смотреть. Всегда отводил глаза, если я оказывалась рядом. Возможно, благодаря своей детской напористости я теперь избегу разоблачения?

Цайкунь нахмурился:

— Ты точно достаточно взрослый для армии?

В детстве я была одной из самых высоких среди ровесников во дворце, но после того как нам исполнилось тринадцать, мальчишки начали вытягиваться, как деревья. Теперь мне и вовсе приходилось вытягивать шею, чтобы посмотреть в лицо юноше, с которым я раньше стояла плечо к плечу.

— Я просто худой и не особо высокий, – спешно объяснилась я.

— Тебе не дашь больше пятнадцати, – настаивал Цайкунь.