Книга Пленница ледяного замка, страница 123 – Veronika Moon

— Я пришёл положить конец этому цирку уродов, мать.

— Мать, — она повторила слово, смакуя его. — Бесполезный сантимент. Я — Садовница. Я обрезаю больные ветви, чтобы сохранить чистоту Древа. Твоя ветвь должна была быть отсечена давно. Моя слабость, моя человеческая слабость позволила ему вырасти. — Она медленно поднялась. Её движения были плавными, скользящими, будто кости не гнулись, а ломались и складывались заново. — Но даже сорняк может послужить удобрением.

Она взмахнула рукой. К ледяным стенам.

И тогда зашевелились тела во льду. Не все. Некоторые. Их глаза открылись, залитые тем же синим светом. Лёд вокруг них затрещал, и они стали выходить, выламываясь из своих ледяных гробов с сухим хрустом. Это были не живые люди. Это были куклы. Марионетки, управляемые её волей. Их движения были резкими, рваными. Они молча окружили Итана и Аделаиду. Среди них Аделаида узнала лица с портретов из галереи Сильванов. Двоюродный дядя. Какая-то тётушка. Дети.

— Моя семья, — прошипел Итан, и в его голосе впервые зазвучала не ярость, а отчаяние. — Ты не просто убила их. Ты сделала их своими трофеями. Слугами.

— Я дала им цель, — возразила Мирабель. — Вечную службу высшему идеалу. Чистоте. Освобождению от скверны, которую они несли в своих жилах. Они помогают мне содержать Сад. А теперь помогут и тебе вернуться в лоно семьи.

Марионетки атаковали. Не с оружием. С голыми руками, с неестественной, сокрушительной силой мёртвых. Итан взревел. Лёд под его ногами вздыбился, превратившись в лес острых, чёрных шипов, которые пронзили первых атакующих. Но их было слишком много. Они лезли, не чувствуя боли, разрывая свои тела на шипах, лишь бы добраться до него. Аделаида, с криком вырвав «Сердце» и «Разум», бросилась в бой. Она рубила сухожилия, резала мышцы, стараясь обездвижить, а не убить. Это было кошмарно. Её клинки входили в плоть с противным, тупым звуком, не встречая сопротивления живого организма, только мёртвую материю.

Одна из марионеток, девочка лет десяти, с синими губами и выколотыми глазами, вцепилась ей в плащ. Аделаида, рыдая от ужаса и отвращения, отрубила ей руки по локоть. Девочка упала, беззвучно шевеля культями. Итан тем временем пробивался к Древу. Его сила бушевала. Он ломал марионеток волнами холода, сковывал их, дробил в ледяную пыль. Но с каждым уничтоженным телом синий свет в кристалле на груди Мирабель горел ярче. Она питалась их окончательным уничтожением.

— Да, сынок! — кричала она, и её голос звенел безумным восторгом. — Очищай! Уничтожай прошлое! Ты идеальный инструмент! Ты делаешь то, на что у меня не хватило духу — стираешь с лица земли всю нашу гнилую кровь!

Итан достиг подножия Древа. Он был весь в крови — не своей, а чужой.

— Я уничтожу тебя. И это место. До основания.

— Попробуй, — улыбнулась Мирабель. И вонзила руки в ствол ледяного Древа.

Древо ожило. Острые ветви метнулись к Итану со скоростью стрел. Он парировал их ледяным щитом, но одна пробила его защиту, оставив глубокую рваную рану на плече. Он даже не ахнул. Плечо моментально покрылось инеем, кровь остановилась. И тогда началась настоящая битва. Мирабель не была воином. Она была дирижёром. Она направляла Древо, высасывая силу из вмороженных в лёд тел. Каждая сломанная ветвь забирала жизнь у одного из её марионеток. Лёд темнел, тела внутри рассыпались в прах. Она безжалостно расходовала свой сад на единую цель — сломить сына.