Книга Счастливый удар, страница 55 – Ханна Коуэн

— Ох, как сплетничали бы другие мамашки.

Она бьет меня по руке, и я поднимаю голову. Мама широко улыбается, от уголков глаз разбегаются морщинки.

— Именно. Я больше никогда не могла бы показаться на этом катке. Они бы меня изгнали.

— Мам! Иди сюда! – истерично вопит Грейси.

Я бы тоже истерил, если бы так сильно опаздывал.

— Мы уже должны быть там, – замечаю я.

Мама вздыхает и кричит:

— Иду, детка!

Она быстро поднимается по лестнице и исчезает из вида.

Поскольку заняться мне больше нечем, я отталкиваюсь от стены и следую за ней. Единственное, чем мне хочется заняться, это снова написать Аве, но после нескольких вчерашних сообщений она хранит молчание.

Не знаю, был ли я слишком назойлив или она просто занята, но с самого утра у меня в животе комок, который подсказывает, что что-то случилось. Какова бы ни была причина, я знаю, что отсюда не могу ничего исправить. Сейчас мой приоритет Грейси…

Я резко останавливаюсь перед открытой дверью в ванную, и моя челюсть чуть не вылетает из суставов по пути к полу. Запах в маленьком помещении слишком сильный, и как только он достигает моего носа, я утыкаюсь лицом в руку и чихаю.

— Что за хрень? – шиплю я.

Стоящая перед раковиной Грейси разворачивается ко мне, ее глаза наполняются слезами, а мама сердито зыркает на меня.

— Оукли! – одергивает она и пытается загородить сестру. У нее не получается, и я продолжаю таращиться на Грейси поверх маминого плеча.

— Убирайся! – верещит Грейси, пряча розовое, покрытое пятнами лицо в ладонях.

Такое впечатление, будто ее покусали пчелы или она втирала в кожу ядовитый плющ. Блин. Я пытаюсь подобрать слова.

— Что ты сделала с лицом? И что это за запах?

— Лосьон! Это лосьон, – плачет она.

— Тогда почему ты так выглядишь?

Чувствую себя идиотом. Я совсем не разбираюсь во всем этом.

Ее полные слез голубые глаза пригвождают меня к месту, когда она опускает руки и рявкает:

— Я не знала, что так получится, придурок.

— Поэтому ты так долго не спускалась, – бормочу я, наконец сложив два и два.

— Что мне делать? Я не могу идти так.

— Хочешь, я побью любого, кто на тебя посмотрит? – предлагаю я.

На ее губах появляется слабая улыбка, но потом мрачный вид возвращается.

— Нет. Я хочу, чтобы мое лицо не ощущалось, как будто кто-то высыпал на меня огненных муравьев и оставил умирать в канаве.

— У нас есть каламиновый лосьон, я могу тебя помазать, – говорит мама.

Она отстраняется от Грей и начинает копаться в шкафчиках под раковиной.

— Ненавижу каламиновый лосьон.

Мама хмурится:

— Плохо. Лосьон и антигистаминное. Потом надо выяснить, что случилось с лосьоном. – Держа в руке узкий розовый пузырек, она поворачивается ко мне. – Принеси две таблетки «Бенадрила» и прекрати таращиться на сестру, как будто она инопланетянка.

Я подавляю смех и спускаюсь обратно вниз. Мы храним частые лекарства в шкафчике на кухне, и «Бенадрил» легко находится. Захватив из холодильника бутылку воды, я бегу обратно и отдаю сестре воду и таблетки. Она запивает их большим глотком воды.

— Ты не видел внизу «Мидол»? Я не только выгляжу как гигантский геморрой, но и истекаю кровью, как из разорванной артерии.

— Боже, Грейси, – ворчу я, пряча глаза.

Она насмешливо хмыкает:

— Ой, не будь таким впечатлительным. Всего лишь немного менструальной крови.