Книга Замерзшие сердца, страница 32 – Ханна Коуэн

— Ты очень смелый парень, раз решил, что я соглашусь.

— О, это самое милое, что я от тебя слышал! – Театрально всхлипнув, Брейден смахивает с щеки воображаемую слезу, поворачивается и смотрит на меня, драматично надув губы.

— Отвали.

Оставшуюся часть пути мы сидим молча, тихо слушая радио.

* * *

Еще перед отъездом Брейден влил в меня виски, поэтому на подъезде к крохотному бару я уже чувствую действие алкоголя. Когда-то мы собирались здесь во время хоккейного сезона – это было еще в колледже, когда тусовки входили в неотъемлемую часть нашей жизни.

— Остальные уже пришли, – объявляет Брейден, открывая водительскую дверь. Как и всегда, он закатывает рукава черной рубашки, демонстрируя детализированные татуировки на предплечьях.

Мы выходим под теплый дождь. Благо что нервы уже успокоились от избытка выпивки, которую теперь пытается процедить моя печень, и я бесстрашно следую за ним.

— Опоздания нынче в моде? – поддразниваю я, приближаясь к входу.

Открыв дверь, мы заходим в полупустое помещение. Единственные посетители здесь – это бармен и свора хоккеистов со своими друзьями, занявшие заднюю часть ресторана и почти все коричневые диванчики.

— О, неужели! – Мэтт, спотыкаясь, летит в нашу сторону, задевая при этом бармена.

— Осторожней, – рассмеявшись, Брейден кладет ладонь ему на плечо и провожает обратно, чтобы тот не упал.

И тут мой взгляд падает на Оукли, который стоит к нам спиной с полным стаканом в руке и в кепке, нахлобученной на взлохмаченные волосы. Он держится ровно, расправив плечи, и что-то кивает в ответ на речи, извергаемые на ухо Адамом. Только когда Брейден выкрикивает невнятное приветствие, Оукли оборачивается и видит меня – впервые с тех пор, как собирался вышибить мне мозги.

Мы замираем как вкопанные. В воздухе нарастает напряжение. Остальные тоже замечают эту перестрелку взглядами.

Тишину нарушает Адам, испустивший излишне резкий возглас:

— Вечерок обещает быть интересным!

Грейси

— Клянусь богом, Оукли, это уже не смешно! Если ты сейчас же не перезвонишь, я поеду домой и расскажу маме о твоих выходках! Не испытывай мое терпение, засранец, – шиплю я в телефон, оставляя уже, наверное, сотое голосовое за неделю.

Он их точно прослушивает, иначе откуда у него столько места в голосовом ящике? Я наивно полагала, что мы все решили еще в тот злополучный вечер, когда после ссоры он оставил мне сообщение. Но, видимо, я ошиблась.

Со стоном бросаю телефон на кровать, падаю на мягкий матрас рядом с трубкой и со злостью луплю кулаком по подушке. Не могу поверить, что Оукли меня игнорирует – и все ради того, чтобы доказать свою правоту! Ведет себя как маленький, словно в нашей семье старшая я, а не он.

— Так и молчит? – Джессика, подойдя к кровати, плюхается рядом со мной.

Я пожимаю плечами: другого ответа у меня все равно нет.

— Молчит. – Уткнувшись в пуховое одеяло, чувствую, как в потоках теплого дыхания согревается лицо.

Медленными круговыми движениями Джесс гладит меня по напряженной спине – я поднимаю голову и на этот раз замечаю, что ее волосы уложены в безупречную прическу – пучок из косичек на самой макушке. Должна признать, что в моей спальне, где воцарился бардак, такая красота выглядит неуместно.

— Куда-то собираешься? – киваю на ярко-накрашенные губы с обводкой.