Книга Замерзшие сердца, страница 37 – Ханна Коуэн

Адам, не обращая внимания на гудящую толпу, осторожно поднимает руки, как будто боится спугнуть дикого зверя. Сейчас его внимание всецело сосредоточено на Бет.

— Не надо сцен, ладно? Давай выйдем на улицу, – просит он тихо, спокойно.

Бет кивает в знак согласия, одаривая его лучезарной улыбкой.

Адам расслабляется. Я тоже выдыхаю, даже не заметил, как перестал дышать.

Наконец он берет Бет и уводит ее от Грейси, провожая к выходу через всю толпу зрителей.

Грейси не двигается, но стоит твердо; глаза по-прежнему распахнуты. Подняв руку, она прислоняет ладонь к затылку и морщится от боли.

Наши взгляды пересекаются в теперь уже поредевшей толпе. Люди расходятся: отсутствие экшена неинтересно для пьяных умов. Несколько смельчаков все еще стоят в стороне, наблюдая за Грейси, словно не веря, что маленькая, невинного вида девушка могла противостоять чокнутой маньячке.

Оторвавшись от ее глаз, я оглядываюсь по сторонам в поисках грозного старшего брата. Все безуспешно – Оукли нигде нет, что не может не радовать. Вокруг никого. Окинув бар взглядом, я чувствую, как теснота в груди, вызванная соседством с совершенно незнакомыми людьми, исчезает.

— Ты в порядке? – Голос Грейси вызывает мурашки, пробирая до самых костей.

Я оборачиваюсь, вижу тонкий красный порез над бровью и несколько царапин на руках. Удивительно, что я не поддался внезапной, почти непреодолимой потребности провести мозолистым пальцем по ране, чтобы хоть как-то унять острую боль. Вид у нее удручающий: волосы спутались, щеки раскраснелись. Мне даже неловко слышать вопрос о моем самочувствии после всего, что только что приключилось с ней.

Но все-таки я киваю, с трудом проглатывая слюну.

— Нужно обработать раны и убедиться, что ты не проломила чертов череп.

Слегка приоткрыв губы, она дотрагивается до затылка и с всхлипом вздрагивает.

— Значит, ты все видел? – спрашивает она спустя несколько неловких секунд молчания.

— Только последнюю часть, – вру я.

Мы идем бок о бок в сторону затхлой уборной. Глядя перед собой, я уворачиваюсь от снующих идиотов и пытаюсь загнать тревожное чувство как можно глубже в сознание, чтобы оно больше не высовывало свою чертову голову.

Над мужским туалетом приколочена идиотская вывеска с писающим мальчиком. Не раздумывая, я толкаю скрипучую дверь и кладу руку на поясницу Грейси, пропуская ее вперед.

— Стой тут. – Пока она не успела возразить, я отхожу от двери, направляюсь к закрытым кабинкам, пинком открываю одну за другой. К счастью, внутри никого. Тогда я возвращаюсь и запираю дверь на замок.

— Теперь можно шевелиться? – ехидничает Грейси, скрещивая руки под грудью и неосознанно приподнимая ее чуть выше.

Опускаю глаза на декольте. Не знаю как, но мне все же удается отвести взгляд и вернуться к теперь уже засохшему порезу.

Включаю визгливый смеситель, и пока вода нагревается, направляюсь к держателю за бумагой. Когда я оборачиваюсь, она уже стоит возле тумбы, прислонившись спиной, и внимательно наблюдает за моими попытками собрать импровизированную аптечку.

— Сядь наверх.

Смочив полотенце в теплой воде, я оборачиваюсь и вижу, как она выгибает бровь в ответ на мой несколько принудительный приказ.

— А где волшебное слово? – мурлычет Грейси, склонив голову на бок.

Бросив мокрое полотенце у раковины, я медленно, почти хищно приближаюсь – до тех пор, пока мы не оказываемся в настолько откровенной близости, что она замирает от трепещущего волнения. Сначала ее взгляд блуждает по торсу, а потом поднимается все выше и выше. И вот Грейси уже с вожделением смотрит мне в глаза.