Книга Наши лучшие дни, страница 115 – Клэр Ломбардо

— Превосходный пропольщик?

Мэрилин разжала объятия, сложила руки на груди. Джона пожалел, что не смылся: застукать взрослых во время ссоры куда хуже, чем во время обжиманий.

— Мне представляется, – заговорила Мэрилин, – что ты за годы совместной жизни мог бы уже меня изучить. Ты прекрасно понял, что я имела в виду, но переврал мои слова. Потому что ты не в духе.

— Ничего подобного.

Повисла секундная пауза. Мэрилин вскинула руку, взъерошила Дэвиду волосы:

— Ты ведь знаешь, как я ценю все, что ты делаешь в течение дня.

Вот интересно, удастся ли свалить? Половицы не выдадут? Джона качнулся, перенес тяжесть тела на пятку.

— И в течение ночи, – добавила Мэрилин изменившимся голосом.

Мэрилин запрокинула лицо, и на сей раз поцелуй вышел затяжным, смачным – до Джоны донеслись характерные звуки. Колено Мэрилин просунулось меж Дэвидовых ног. Это было слишком. Но стоило Джоне рвануться назад, раздался оглушительный скрип (Джона не думал, что с половицами все так запущено). Он застыл, а когда поднял глаза, Мэрилин и Дэвид, отшатнувшиеся друг от друга, смущенные, таращились на него.

— Это ты, родной. – Мэрилин подхватила щетку для мытья посуды, держала ее, как жезл. – Я тебя не заметила. Тебе что-то нужно?

— Н-нет. Я просто… просто искал… чем бы перекусить.

— Конечно, конечно. – Мэрилин отвернулась к раковине, занялась мытьем сковородки. – Заходи, не стесняйся. Мы тут новостями обменивались. Тебе, может, приготовить что-нибудь?

— Нет, не надо. Я съем какой-нибудь фрукт, или…

— Есть яблоки. И сливы. Правда, насчет слив я не уверена. Кажется, они недозрелые.

— Яблоко сойдет.

Джона шагнул к холодильнику. Скорее бы убраться отсюда.

— Как дела с домашним заданием? – спросил Дэвид. – С химией проблем нет?

— Вроде нет.

— Если будут – у тебя теперь репетитор под боком, – сказала Мэрилин. – Не хочу тыкать пальцем, но кое-кто из присутствующих в свое время здорово натаскал меня перед парой бесчеловечных экзаменов по естественным наукам.

Джона захлопнул холодильник и повернулся как раз вовремя, чтобы пронаблюдать обмен томными взглядами.

— В общем, буду рад помочь, – сказал Дэвид. – Не поручусь, что помню школьный курс химии, но ты обращайся, не робей.

— Спасибо. Обязательно.

На самом деле ничего у него с химией не получалось. Из всего семестра помнился один-единственный урок, когда препод под песню «Однажды мы заглянем за радугу»^[69] слил вместе разноцветное содержимое нескольких пробирок.

— По-моему, вы оба скромничаете, – сказала Мэрилин.

Прежде чем ретироваться наверх с трофейным яблоком, Джона вымучил-таки нечто нечленораздельное.

Идея принадлежала Дэвиду. Они с Мэрилин сидели на постели, Мэрилин перечисляла мужские имена, а он вдруг ляпнул:

— Может, Грейс?

Так звали его мать. Имя неожиданно явилось из темных туннелей памяти – оказывается, их не удалось закупорить. Мэрилин, несколько секунд назад предложившая имя «Кристофер», натянула улыбку и произнесла:

— Есть риск, что в школе над нашим сыном по имени Грейс будут смеяться.

— Нужно ведь запасное имя, – оправдывался Дэвид. – Вдруг тебя подведут твои способности, гадалка ты моя? Маловероятно, конечно, учитывая твой блестящий послужной список…

Мэрилин рассмеялась, прижалась к Дэвиду. В ожидании четвертого ребенка они помолодели. Настроение было приподнятое. Обоих тянуло на шутки и розыгрыши.