Книга Наши лучшие дни, страница 128 – Клэр Ломбардо

В оправдание Вайолет имеют место дополнительные факторы, много факторов. Мэтт, во-первых, стал партнером в серьезной фирме – теперь Вайолет с ним наедине практически не бывает. Далее, у них двое малышей, у них ипотека и финансы, которыми нужно грамотно управлять, а также дом, в который еще вкладываться и вкладываться. Да еще мутный тинейджер Джона – лишняя шестеренка в отлаженном механизме. Вайолет и Мэтт друг перед другом прикидываются, будто ловко обходят остроугольную тему «Джона и последствия его первого и дальнейших визитов», а сами давно в виртуальных синяках.

Словом, вот она, Вайолет: кипит от возмущения – муж напихал ножей и вилок острием вверх, тем самым повысив риски получить микротравму при разгрузке. Хотя не далее как вчера вечером Вайолет в семнадцатый раз сказала ему, что ножи и вилки ставятся всегда строго острием вниз!

— Я думал, ты уходишь. – Мэтт стоял в дверях, взглядом прослеживая каждое движение Вайолет. Она вынимала из посудомоечной машины столовые приборы – строго по одному, как бы тыча Мэтту в лицо каждым ножом, каждой вилкой. Мэтт заиграл желваками. – Тебе обязательно этим заниматься?

Вайолет ощетинилась:

— Кто-то ведь должен!

— А нельзя просто поехать к подружкам, вина попить и хотя бы один вечер не психовать из-за всякой ерунды?

— Я не психую, – отчеканила Вайолет. – Мы ведь вчера это обсуждали.

Если бы Вайолет сама к себе прислушалась, ужаснулась бы собственным интонациям. Но в тот момент ее потрясло другое, а именно – внезапное желание убить Мэтта на месте. Вот что бывает, когда бесконечными посторонними разговорами маскируешь потребность обсудить одну-единственную тему, – ярость зашкаливает, словно ситуация с ножами и вилками – почти конец света.

— Просто я на что-то отвлекся, – сказал Мэтт. – Впредь не забуду.

— И что же убережет тебя от забывчивости?

— Научного обоснования дать не могу, детка. – Слово «детка» было произнесено на грани между нейтральностью и враждебностью. – Но обещаю бросить на это все силы. Довольна?

Мэтт однажды сказал, что умнее Вайолет никого не знает. И куда что делось? Вайолет сама себе противна. Нет чтобы с матери брать пример – она поступает с точностью до наоборот. Самое интересное, от этого ей ничуть не лучше. Ей – определенно хуже. Маме стыдиться нечего. Мама – справилась. Бросила университет ради любимого, поселилась с ним в глухомани и, пока он делал карьеру, вынашивала его детей, все так. Но вот же она какая теперь – исполненная достоинства. Сколько ни иронизируй над ее выбором, сколько ни тужься оправдать свой, понятно, у кого – у мамы или у дочки – в жизни осталась поэзия. Вайолет позволила выпятиться презренной прозе и упоенно скандалит с мужем из-за раскладки вилок и ножей (без намека на перспективу заняться сексом), в то время как их дети в соседней комнате смотрят «Чудо-зверят». Что-то пошатнулось. Или надуло чего-то сквозь парадную дверь, и они с Мэттом этим дышат, теряя по иону любви в секунду. Это даже если абстрагироваться от Джоны. Вайолет передернуло.

— Как глупо, – произнесла она. – Из-за пустяков ссоримся.

Мэтт обернулся:

— Это же ты начала.

— Знаю. И прошу прощения. Вот только что просила, если ты не понял.

— Да, я не понял. Желаю хорошо провести время у Дженнифер.

И Мэтт ушел к мальчикам в гостиную, даже не взглянув на Вайолет. Она последовала за ним, но не прежде, чем вынула остальные столовые приборы. Остановилась в дверях. Сцена «Трое на диване»: Мэтт (который, между прочим, после пробежки еще не заходил в ванную) полулежит, держит на коленях ножку Уотта в носочке. Эли ластится к отцу – уже весь пот с него собрал своим свежевыкупанным тельцем. Вайолет сделала очередной глубокий вдох: «Не вмешивайся. Оставь. Пусть возятся». Выдохнула шумно, по-коровьи; а потому что не проконтролировала себя.