Книга Наши лучшие дни, страница 203 – Клэр Ломбардо

— А чего мне собираться? Я готов.

Джона вынул мобильник, стал печатать сообщение деду с бабушкой: скоро, мол, приеду. А то вдруг у старичков перепих в разгаре.

Буквально за неделю Венди втайне от семьи подобрала отдельное жилье – квартиру-студию недалеко от театра «Брайер-стрит». А заодно и работу – официанткой в стейк-хаусе, в самом центре. Помощи при переезде никакой не просила, только позаимствовала машину для транспортировки личных вещей. Первой реакцией Мэрилин было: отмежевываться от семьи – блажь; не пускать, и точка. Однако чем больше она размышляла, тем сильнее гордилась дочерью. Венди проявила инициативу, сделала смелый шаг, с которого, возможно, начнется новый виток в ее жизни. Мэрилин обняла дочь на прощание, отметила про себя: расставаться с Венди больнее, чем недавно было расставаться с Вайолет, которую осенью приняли в Уэслианский колледж – даром что старшенькая поселится всего-то в двадцати минутах езды от Фэйр-Окс-стрит. Просто в отличие от Вайолет у Венди проблемы с поисками места в мире. Вот поэтому картинка – Венди, прокладывающая себе отдельную тропу, – так пугает Мэрилин. Вайолет же никогда ни во что не влипнет, а если и влипнет – выкарабкается.

Мэрилин провожала взглядом «Вольво», в котором укатила Венди; не отошла от окна, даже когда из поля зрения исчезли хвостовые огни. Странно: ей не хватает старшей дочери, и в то же время она испытывает облегчение. А еще гордость, а еще тревогу, которую, видно, не унять.

— Мам, ты что – в засаде?

Мэрилин вздрогнула, но в следующий миг улыбнулась – с ней рядом возникла Лиза.

— Получается, так.

— Нет, серьезно, что ты делаешь?

— Переживаю из-за того, что гнездышко мое уже наполовину опустело. Скучаю по твоей сестре. Чуть-чуть.

— Мам, Венди взрослая. Ей двадцать лет, – произнесла Лиза так, будто речь шла о максимальном человеческом возрасте, зафиксированном на планете Земля.

Сама Мэрилин в двадцать один год уже была замужем, в двадцать четыре имела двоих детей и хозяйство вела без посторонней помощи. Так откуда же это ощущение – что она только что впервые отвела Венди в садик?

— У меня полное право тосковать по двадцатилетней дочери, – заявила Мэрилин и обняла Лизу за плечи. – Равно как и по четырнадцатилетней.

— С Венди все будет хорошо, мама, – мягко произнесла Лиза.

Да, так вот устроена жизнь: дочь перешагивает некий порог, за которым – взрослость, причем перешагивает бесшумно, незаметно. Не трубит об этом; и не догадаешься, пока момент вроде сегодняшнего не настанет.

Мэрилин пожелала Лизе спокойной ночи и направилась в спальню. Плотно затворила за собой дверь и, вместо того чтобы напялить пижаму, разделась до белья и юркнула в постель. Подумала: дочери одна за другой отдаляются, это уже тенденция. Прижала ко лбу тыльную сторону прохладного запястья, не понимая, начинается у нее мигрень или, наоборот, отпускает.

Когда скрипнула дверь, Мэрилин инстинктивно вся подалась к свету, что лился из коридора.

— Не спишь? – шепотом спросил Дэвид.

Он закрыл за собой дверь. Клинок света исчез.

— Как доехали? Венди в порядке?

Они с Дэвидом, обсуждая Венди, никогда не бывали до конца откровенны. Ибо речь шла не просто о старшей дочери – речь шла о чрезмерном напряжении душевных и физических сил и о символе любви, потрясающей самоё землю.