Книга Наши лучшие дни, страница 74 – Клэр Ломбардо

Прозвучало тепло – нечасто Дэвид удостаивался таких интонаций. И вот он снова – подросток, они с Мэрилин – парочка несмышленышей, обремененных двумя малышками. Они не догадываются, сколько подвохов имеется в арсенале у жизни.

— Повезло твоим девочкам, – добавил Ричард.

Дэвиду осталось только кивнуть, ибо в горле стояли слезы.

Праздничный стол, накрытый на две персоны, бедро индейки – пополам, тыквенный пирог отец растянет еще на четыре дня.

— Ей спать пора. Вот уложу – давай, что ли, мяч погоняем?

Отец явно удивился. Просиял, насколько вообще мог просиять. Кивнул:

— Что ж, давай погоняем.

* * *

«Оказывается, жена у меня хорошая актриса», – думал Дэвид, издали наблюдая за Мэрилин. Они находились в гостиной трехэтажного особняка (стиль – неоклассицизм); их пригласил в гости декан медицинского университета. Удерживая Вайолет на слинге, чуть покачиваясь из стороны в сторону, крошечными глоточками потягивая красное вино, с сонной и прелестной улыбкой Мэрилин говорила декану:

— Я в полном восторге от материнства. И вообще, это наши лучшие дни.

Дэвид придерживался другого мнения, но в жизни бы его не озвучил. Дома жена бывала с ним резка, выглядела несчастной и даже одержимой. Она либо качала разом обе детские кроватки, либо с остервенением киношной бабули-итальянки, наполовину выжившей из ума, вручную стирала слюнявчики и распашонки. Спала она урывками, зато крепко. Обморочный этот сон казался Дэвиду нездоровым, но одновременно необходимым организму на каком-то животном уровне. Он и сам вот так же отключался, сам работал на пределе сил и за их пределом: путал вторник с пятницей, сумерки с зарей. Иногда Мэрилин заглядывала в университет с обеими девочками. Дэвид обнимал ее, и она к нему липла, как самоклеящаяся лента. Она, пожалуй, и шла-то ради одних только объятий – так идет за дозой наркоман. Никогда первая не высвобождалась. Дэвид тянул время и, в конце концов отстраняясь от жены, чувствовал боль.

И вот его жена ведет беседу с профессором, и неизвестно, которою из двух ипостасей видит доктор Флетчер, невролог сорока с хвостом лет. Уверенную в себе красавицу блондинку? Тогда Дэвиду пора ревновать или спешить на помощь. А может, доктор Флетчер видит страдающую хроническим недосыпом и гормональными скачками домохозяйку без профессии, рискнувшую на эпатаж – ибо что, если не эпатаж, эта ее фраза: «Наши лучшие дни»?

— Серьезное заявление, – выдал профессор.

Дэвида пронзила жалость к жене. Мэрилин еще такая молоденькая и выглядит молоденькой, «зеленой», особенно по контрасту с доктором Флетчером. Вон губки задрожали. Дэвид бросил товарищам по ординатуре «Извините» и шагнул к жене. Рука легла ей на талию.

— А я тут, по словам вашей супруги, пытаюсь проникнуться счастьем родительства, – произнес Флетчер, осклабившись.

Издевается над Мэрилин? Да, не иначе. Мэрилин взглядом взмолилась: «Поддержи, не противоречь. Хотя бы перед этими типами. Помню, знаю – утром были рыдания в ванной, но если сейчас не поможешь – я пропала».

— Нет более благодарного, всепоглощающего, прекрасного, святого занятия в жизни, чем растить детей, – с нехарактерным для себя пафосом изрек Дэвид.

Мэрилин улыбнулась ему, чуть потерлась крестцом о его ладонь. Спросила:

— А у вас есть дети, доктор Флетчер?