Книга Наши лучшие дни, страница 91 – Клэр Ломбардо

— Я согласен с тобой, Лиза, – подытожил Райан.

Движимая приятным ощущением, будто они с Райаном – нормальная пара, у которой в обычае обмен колкостями, способный дать (или отнять) пресловутую жемчужину силы^[59], Лиза закатила глаза: мол, точка пока не поставлена. В действительности возвращаться к этой теме она, конечно, не собиралась.

Дэвид у себя в кабинете безуспешно пытался включить компьютер; сквозь очки, которые сползли на кончик носа, таращился на экран. Текст, высвеченный белым по мерцающему голубому полю, был написан словно на неведомом языке. Нажав наугад несколько клавиш, Дэвид услышал зловещий звук, обычно сопровождающий перегорание лампочки. Экран погас.

— Ах, чтоб тебя! – прошипел Дэвид. Принялся щелкать по клавишам – вдруг гаджет одумается? Как бы не так!

— Папа!

Он вздрогнул, отвлекся от экрана. В дверном проеме, прислонившись к косяку и сложив на груди руки, стояла Лиза. Взгляд был смеющийся и в то же время сочувственный. Дэвид поднялся навстречу. Он так и не принял того факта, что дочери – давно не милые девчушки, а женщины, потому-то их беременности и вызывают когнитивный диссонанс. Вот и сейчас вид Лизы – взрослой, с четко обрисованным животиком – на мгновение шокировал Дэвида.

— Извини, что я вот так, без звонка… С компом справиться не можешь?

Дэвид скроил скорбную мину:

— Кто с кем справиться не может – мнения расходятся.

Лиза улыбнулась:

— Помочь?

— Успеется. Ты ведь не просто так приехала, Зайка?

— Ты прав. Я хотела… надеялась… В общем, поговорить нужно. – Лиза шагнула к нему в объятия, как шагают в пропасть.

Прижимая дочь к груди, Дэвид чувствовал: тревога вновь головенку поднимает. С того дня, когда Лиза сообщила о беременности, эта гадкая змейка высовывается регулярно.

— Милая, все в порядке?

— Не уверена.

— С малышом неладно? – Дэвид отстранился, окинул Лизу профессиональным взглядом.

— Нет. Наверно, нет. Едва ли. А мама ведь еще не скоро вернется?

— Она до шести работает.

— Хорошо. Потому что я хотела обсудить это именно с тобой.

Дэвид напрягся еще больше. Редко, крайне редко девочки обращались к нему в обход матери. Он не обижался. Он и сам по любому поводу бежал к Мэрилин.

— Давай-ка, родная, я тебе чаю сделаю.

Удерживая ладонь на ее спине, он повел дочь на кухню. Лиза не сопротивлялась. Сразу заняла за столом место, с ранних лет негласно за нею закрепленное. Дэвид стал перебирать чайные пакетики:

— Без кофеина, конечно?

— Нет. Нормальный черный. И нечего меня осуждать. Если я совсем кофеин исключу – крышей съеду.

— Я осуждать и не думал. – В Дэвидовом взгляде на Лизу была одна треть удивления и две трети тревоги. – А теперь давай рассказывай.

Тут-то Лиза и разрыдалась.

— Родная. Детка. Ну что ты…

Дэвиду бы привыкнуть к женским слезам, ан нет – всякий раз, когда жена или дочери плакали, ему мнилось, будто это не соленая водица капает, а кровища хлещет, и единственный способ остановить кровотечение – мямлить: «Все хорошо, милая. Все в порядке…»

— Папа, Райан болен. Это очень серьезно, и я далеко не уверена насчет излечимости.

Для Дэвида-врача слово «болен» означало что угодно, от простуды до лейкемии. Он сел рядом с Лизой.

— У него клиническая депрессия. Может, вы с мамой давно подозреваете… Он… он ничем не занимается и спит все время, и я уже просто не представляю, что делать. Я притворялась, будто все в порядке, но теперь аргументы в его защиту иссякли.