Книга Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму, страница 19 – Татьяна Тэя, Юлия Гордина

Чувствую дурацкий ком в горле, который мешает говорить.

— Она ведь моя, да? — глаза Алёны блестят. — Она моя? Она не может быть не моей, — усмехаюсь, — потому что я им сказал, что она моя. Поэтому… даже если это не так, придётся тебе говорить, что Наташа моя дочь. Иначе её заберут в приют, пока твои родные не приедут.

Но я даже думать не хочу, что Алёна родила Наташу от кого-то другого. По датам всё сходится.

Глаза Стрелецкой широко распахиваются, она в панике, сердцебиение учащается, Алёнка мотает головой. Слабо так, но твёрдо.

— Нет, — хрипло слетает с её губ. — Нет, пожалуйста.

— Всё-всё, она у меня, я Наташку никому не отдам, — мягко нажимаю ей на плечи. — Лежи, Алёна. Мы поговорим. Завтра тебе станет лучше, а послезавтра ещё лучше. Так, глядишь, через две недели заберу тебя к себе. Если, ты, конечно, не возражаешь, чтобы я тебя к себе забрал?

Губы Алёнки дрожат. И снова это слабое.

— Нет.

— Ну вот и отлично, что не возражаешь. Спи, отдыхай.

Под действием импульса я наклоняюсь и целую её тонкие пальчики. Рука Алёны дрожит под моими губами. Она такая холодная, мне хочется обнять её и согреть своим теплом.

Всё вернулось по щелчку. За один миг.

Злость ушла, словно её и не было. Разочарование сгинуло.

Осталось только тепло.

* * *

Когда через три дня я захожу в палату к Алёне, она лежит на кровати с приподнятым изголовьем и настороженно смотрит на меня.

Действие лекарств уменьшилось, потому что я поменял дозировку. Она теперь больше будет пребывать в сознании и лучше чувствовать реальность. К сожалению, и боль тоже, но от этого никуда не деться.

— Привет, как себя чувствуешь? Мне сказали, женщина из опеки уже приходила, но без конвоя.

— Привет, да… я… я сказала, что доверяю тебе ребёнка.

Алёна опускает взгляд.

— Спасибо. Я, кажется, забыла поблагодарить тебя. Спасибо, что спас меня и спасибо, что заботишься о Наташе.

Мне хочется спросить, почему ты не сообщила мне о ней, когда забеременела. Но Алёна сама заговаривает об этом.

— Я пыталась с тобой связаться, когда узнала, что беременна, но, — вздох, — ты, видимо, меня в блок отправил. Постоянно шёл сброс.

— Я не ставил тебя в блок. В Германии у меня был местный номер, но старый я не отключал. Если бы там были пропущенные от тебя, я бы перезвонил.

Я смутно помню начало той международной практики. Я бы полон амбиций, мне хотелось хапнуть, как можно больше знаний. Операции шли одна за другой. Я брал знаний и опыта по максимуму. И ещё это был способ избежать сжирающих сердце мыслей об Алёне. Ведь она сама перестала мне звонить, идти на контакт, я предлагал ей лететь со мной, но она отказалась. А потом я узнал, что у неё другой. И не кто-то, а бывший парень Нади. Сынок главы района с огромными перспективами и красивым счётом в банке. Мне тогда ей особо предложить было нечего.

— Ты могла бы сообщить через моих родителей или через знакомых.

Алёна покачала головой, быстро вскинула взгляд и опустила.

— Я звонила твоей маме, она меня слушать не стала.

— Серьёзно?

— Да… Она… она очень грубые слова говорила, прости, я не хочу наговаривать на твою маму, но мне тогда показалось, что её отношение ко мне полностью соответствует твоему. Я ещё несколько раз пыталась до тебя достучаться, но потом прекратила. Та дверь была закрыта. К чему лоб расшибать?