Книга Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму, страница 20 – Татьяна Тэя, Юлия Гордина

Она так странно смотрит на меня, а потом выдаёт.

— Ты ведь тоже там не скучал. Занят был.

— Не скучал? — приподнимаю бровь. — О да, я не скучал. Торчал в операционной по несколько часов. Лекции, практика, адаптация к языку. Одно дело его учить, а другое — работать и использовать в повседневной речи. Скучать точно было некогда.

— Я не об этом, — мотает Алёна головой.

— А о чём?

Взгляд её гаснет, она закрывает глаза и отворачивается.

— Я устала, Даниэль. Прости.

Мне очень хочется получить ответы на кое-какие вопросы прямо сейчас, но разве могу я мучить Алёну, которая только-только покинула реанимацию?

Её кожа по-прежнему бледная, а волосы тусклые, под глазами тени. Ей отдыхать больше надо, а не в прошлом копаться.

— Завтра приду, посмотрю твои швы. Я буду на утреннем обходе. Вечером попрошу няню привести Наташу. Она очень хочет тебя увидеть.

— А ты не знаешь, где мои вещи? Там телефон должен был быть.

— Я попрошу медсестру поискать. Она зайдёт, спросит, как твоя сумка выглядела. Кажется, у тебя из документов при себе был только паспорт. И то потому что в кармане лежал. Если у нас вещей нет, то они в полиции. А телефон я могу тебе новый привезти, номер новый оформлю.

— Спасибо, было бы хорошо.

— Если что-то ещё надо, скажи мне.

— Нет, больше ничего не надо. Спасибо, Дэн, — она делает усталый вздох, но искренне добавляет: — Я рада, что попала в твои руки.

— Я тоже рад, что ты в них попала, — киваю.

Когда вечером сообщаю Наташе, что завтра мы едем к маме, она прыгает чуть ли не до потолка.

— Ура! Ура! К маме!

А потом, раскинув руки, носится по квартире, словно супер-джет, вызывая смех у меня и собирающейся домой няни.

— Наташа просто чудо, — улыбается Римма Васильевна, когда я помогаю накинуть ей куртку. — Очень смышлёная, с правильной речью. Я такую у детей нечасто встречала. Видно, что ей много читали. Она и сама довольно быстро это делает. Это надо развивать.

На следующий день Наташа всю дорогу до больницы подпрыгивает от нетерпения, чем ближе к Алёне, тем быстрее её шаги. Я не могу не улыбнуться, глядя на неё — волосы, собранные в два хвостика, весело покачиваются при ходьбе. Ещё веселее то, что эти хвостики каким-то образом лично я соорудил ей на голове. С косами у меня конкретная беда, даже пытаться не стал.

— Мамочка! — восклицает она, толкая дверь, и вбегает в палату.

Алёна

Я медленно открываю глаза, и яркий свет больничной палаты ослепляет и дезориентирует. Стены словно плывут, комната то уже, то шире, а белый навесной потолок словно стремится упасть на меня.

Что-то тихо и мерно цыкает. А… это приборы, то есть не приборы, а аппараты. Вернее, один.

Сердце колотится, пока я пытаюсь вспомнить, что произошло и как я здесь оказалась. Хочу поднять руку, но не могу, она словно одеревенела. И сгиб локтя болит. Опускаю взгляд на него, замечаю катетер. Паника накатывает новой волной, а в голове бурлят воспоминания.

Внезапно перед глазами возникает картина: автобус, полный людей, серое скоростное кольцо, пелена дождя. Я вспоминаю, как моя маленькая дочка, с улыбкой на лице, держит меня руку, пока мы едем. Мы играем в слова, и она возмущается, что ей снова выпало называть слово на букву «а».

— Ох, Наташа, — говорю я, — в словаре больше всего слов на букву «а». Просто подумай немного.