Книга Развод. Убью мужа, страница 78 – Анна Королева

Люк открывается, в лицо бьёт холодный ночной воздух, пахнущий дождём, керосином и свободой. Снаружи — темнота, дождь, промокший бетон взлётной полосы. Вижу отблески мигалок, слышу приглушённые голоса.

Высоко. Слишком высоко. Но у меня нет выбора.

Я цепляюсь за края люка, подтягиваюсь, скользя ладонями по мокрому металлу. Дождь сразу заливает лицо, слепит, по щекам текут холодные струи. Снизу — метров пять, не меньше. Если прыгну — могу сломать ногу. Если останусь — шансов нет.

— Эй, что там происходит? — голос охранника становится резче, он уже дёргает ручку двери.

Я не думаю больше — просто прыгаю.

Удар о бетон отдается во всём теле — боль вспыхивает в коленях, в спине, в плечах. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя подняться, стиснуть зубы, бежать.

— Стой! Стой! — крики сзади сливаются с шумом дождя, с ревом двигателей, с собственным сердцебиением.

Я бегу, спотыкаясь, скользя по мокрому асфальту, огибаю угол ангара, прячусь в тени. Сердце вот-вот вырвется из груди, дыхание рвется комками из горла.

Беги. Просто беги.

Вдруг — фары. Ослепляющий свет бьёт прямо в лицо, я инстинктивно поднимаю руку, чтобы заслониться. В лужах отражается свет, всё вокруг расплывается от дождя и усталости. Передо мной — трое в чёрном, автоматы направлены на меня. Лица скрыты масками, только глаза сверкают сквозь прорези.

— Не двигаться! — голос резкий, безапелляционный.

Я замираю, руки подняты, холод проникает под кожу.

Один из них подходит ближе, его лицо так и остаётся скрытым.

— Документы, — бросает он.

Я молчу, в горле пересохло, язык не ворочается. Всё, что могу — смотреть ему в глаза, пытаясь найти там хоть крупицу сострадания.

— Разбираться будем в отделе, — говорит он, хватает меня за руку, его пальцы сжимают запястье, как наручники.

Дверь "уазика" захлопывается за мной с глухим металлическим звуком. Я сжимаюсь на сиденье, чувствую, как внутри всё сжимается в комок — страх, злость, отчаяние.

Только теперь до меня доходит: я не убежала. Я просто поменяла одну клетку на другую.

Артём

Запах ржавчины, сырого бетона и дождя въелся в стены ангара, пропитал их до самого основания. Влажный воздух давит на грудь, капли воды стекают с металлических балок, собираются в грязные лужи у ног. Сквозь мутное окно пробивается бледный свет прожектора — он вырывает из темноты фигуру Юры, скованного пластиковыми стяжками. Он сидит на старом, облупленном стуле, но его поза — вызов самому миру: спина прямая, подбородок приподнят, глаза сверкают злобой. На щеках небритая щетина, губы — в тонкую линию.

Когда я захожу, Юра встречает меня хищным оскалом. В его голосе — напряжение натянутой струны, готовой лопнуть в любой момент.

— Ну что, “спаситель”? Нашёл свою бродячую кошку? — язвит он, будто всё происходящее здесь для него просто нелепый театр.

Я не выдерживаю — кулак с грохотом опускается на металлический стол. Звук разносится по ангару, словно выстрел, отдаётся звоном в ушах. Юра чуть вздрагивает, но тут же выпрямляется, будто бросая мне вызов.

— Где Лада?! — голос мой срывается, я чувствую, как в груди поднимается волна злости и отчаяния.

Юра вдруг хрипло смеётся, его смех похож на лай раненого зверя. В нём — бешенство, бессилие, злорадство.

— Ты идиот? Я же сказал — она сбежала! — с трудом выговаривает он сквозь смех. — Спустилась по трапу под дождём, пока я орал на этих идиотов-пограничников! — Он дёргает наручниками, жилы на шее натянуты, как канаты. — Эта сука... я ей всё дал! А она...