Книга Под драконьей луной, страница 122 – Робин Слоун

Они узнали про вирдское пиво, напиток невероятной сложности, о котором в университете беспрерывно говорили и спорили. Ученые разработали терминологию для каждого оттенка запаха, для каждого пузырька. Некоторые их беседы со Змией вращались исключительно вокруг пива. Его экспортировали по Кромскому тракту и обменивали в Кроме Вариа на строительные материалы, а в Кроме Делекта – на твердые сыры. Делекта была много дальше, но сыры стоили того, чтобы за ними ехать.

Они узнали, что мода здесь, напротив, совершенно забыта. Ученые носили одинаковые туники и мантии, окрашенные определенной водорослью в малиново-серый цвет. Волокно для них получали из пластигломерата, добываемого в нескольких километрах от моря. Ариэль, возможно, одевался в пластиковую бутылку среднеантской эпохи.

Грязные мантии бросали в кучу, вместо них брали чистые. Ученым было недосуг выбирать наряды. Они предпочитали раздеться догола и нырять.

Никаких романтических отношений мне в университете приметить не удалось. Возможно, ученым хватало их страстного увлечения Змией.

Бобриха и дети научились карточной игре, популярной в главном корпусе. Ученые играли такой же колодой, как и все. Ариэль знал ее по соважской таверне, а вот сама игра оказалась для него новой. Она требовала не только стратегического мышления, но и быстрой реакции; в том, как карты сперва бросали в кучу, а затем разбирали, было что-то от ритма ныряния с той же мучительной необходимостью решать – поворачивать ли назад или потянуть еще.

Иногда ученые переоценивали себя, груда карт все росла, а в итоге игра заканчивалась без победителя.

Каждый раз начинали с одного и того же ритуала: колоду внимательно перебирали и вытаскивали из нее определенную даму, которую затем откладывали в центр стола и больше к ней не притрагивались.

Ариэль удивлялся, отчего бы просто не выбросить эту карту из всех колод.

Когда в главном корпусе все ученые говорили одновременно и голоса их мешались, Ариэль по-прежнему не понимал разговора, однако научился слушать с удовольствием. У них была система: ученые выбирали полосы по высоте и не выходили за их пределы – получался как бы парикмахерский квартет беседы. Интеллектуальная гармония.

На занятиях Ариэля поражала Дурга – ее ум был острым, как лазер, и быстрым, как фотон. Даже Лаврентида не могла скрыть своего одобрения. На здоровой пище (густая овсянка, домашний хлеб и щедрые порции водорослей) девочка заново окрепла после долгого сна. Ее щеки дышали жизнью, волосы стали густыми и блестящими.

Последняя дочь антов делала честь своему народу, и Ариэль радовался, что она с ним. Вместе с Агассис они в свой черед выполняли хозяйственные работы – драили миски на кухне, стирали мантии в прачечной, даже собирали водоросли на берегу. Дурга трудилась бодро и весело, но, покончив с обязанностями, тут же ускользала заниматься собственными проектами в улочках Вирда.

Свободного времени у них было вдоволь.

Дурга дни напролет пропадала в библиотеке. Она сумела подружиться с Морганой Самфирой, и та провела ее во все потаенные уголки. Рукописи по большей части представляли собой невразумительные геометрические трактаты или записи разговоров со Змией, похожие на экспериментальную поэзию, однако Дурга сообщала, что находит крохи истории – намеки на то, что происходило в последние одиннадцать тысяч лет.