Книга Ватага. Атаман, страница 568 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Князь Заозерский поступил мудрее – перешел Сейм вброд в полуверсте западнее города и вышел на огромный ровный луг примерно на три версты в длину и половину в ширину, отрезанный от прочих полей и лесов еще одной рекой, Любкой. Вожников никак не мог забыть то кровавое утро, когда их, сонных, вытряхнула из постелей польская конница. Луг перед Путивлем представлял собой огромный остров, с невысокими, но крутыми берегами и окруженный глубокими протоками с быстрым течением. Несколько отмелей, пригодных для брода, легко загораживались поставленными в три ряда возками. Застать войско врасплох в этой рукотворной крепости было совершенно невозможно.

Теперь Егору и его воинам оставалось только ждать.

Разумеется, все отряды, разошедшиеся к разным городам и весям, знали и о месте встречи, и о времени сбора ратей, а потому каждый день на остров перед Путивлем прибывали и прибывали воины. Приезжали на возках ополченцы, довольные тем, что смогут раздавить в чистом поле проклятого митрополитом латинянского князя, подходили ватажники со сверкающими от золотых колец пальцами. Некоторые даже приплывали на стругах и ушкуях, благо река позволяла, а русские корабли этим летом по притокам Днепра ходили сотнями. Многие корабельщики тоже хотели приложить свою руку к уничтожению воплощения дьявола на земле и присоединялись к воинскому лагерю, насаживали наконечники на ратовища, тренировались держать строй и прикрываться щитом – словно этому искусству можно научиться за несколько дней.

К концу первой недели ожидания численность новгородской армии поднялась до пяти тысяч, к концу второй – уже до семи. Правда, ватажников среди этих воинов насчитывалось всего сотен пятнадцать, да еще с полсотни было детей боярских. Остальные ратники об искусстве владения мечом знали больше по былинам о Садко, а учились мастерству в босоногом детстве с друзьями на улицах. Будущее этого воинства в грядущей схватке с закаленными литовскими латниками, многократно превосходящими числом, было столь очевидным, что даже верная любящая княгиня Заозерская со служанкой неожиданно перебралась из юрты в город, сославшись на жару и нездоровье.

Теперь она могла видеть мужа только со стометровой высоты, готовая честно оплакать с древних стен, словно легендарная княгиня Ярославна. Егор подозревал – именно к этому она и готовилась.

Князь Витовт оказался куда резвее, нежели ожидали его противники. Первого августа, когда князь Заозерский еще только собирался отдать приказ выступать, чтобы через неделю перехватить врага за Рыльском, дозорные неожиданно примчались с известием, что вдоль Сейма на запад двигается огромный воинский обоз с литовскими разъездами впереди.

— Началось! – понял Вожников. – Федька, Угрюма мне найди! Пусть пушкарей моих присылает. Похоже, позиции придется готовить здесь.

Вскоре на берегу Любки появились конные полусотни. Они проскакали вдоль берега, издалека посмотрели на лагерь, отвернули и ушли назад – видно, с известиями своему воеводе.

Пока посыльные искали Угрюма, пока тот вспоминал, где обосновались пушкари – время ушло, прикрыть броды Егор не успел. Перед лицом кованых литовских сотен малочисленные заслоны на восточной стороне луга спасовали и ушли назад, даже не попытавшись оборонять возки. Вражеская армия раскидала препятствие и стала медленно втягиваться на остров. На удалении примерно в две версты они остановились, завернули телеги в круг и стали распрягать лошадей.