Книга Ватага. Атаман, страница 569 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

То, что великий князь Литовский и Русский выбрал для лагеря то же место, что и он – Егора поначалу удивило. Но когда он увидел появившихся за рекой татар – то понял всё. Витовт точно так же, как и князь Заозерский, надеялся отгородиться реками от назойливого врага, не дающего покоя ни днем, ни ночью.

Легкая конница штурмовать брод не рискнула. Покрутилась, отошла, вернулась, поскакала вдоль реки, отвернула назад. Миновал примерно час, когда всадники появились снова. Только теперь чуть в стороне от степняков мерно двигалась тяжелая кованая рать, одетая в железо с головы до пят. Точнее – с головы до колен, ибо кольчужные подолы заканчивались как раз на них.

Пройдя Любку до конца, конница завернула, перешла брод и направилась к новгородскому лагерю.

— Свои-и!!! – закричал Егор схватившимся за щиты и копья ополченцам. – Все в порядке! Это свои!

Вослед за кованой конницей на луг заехало несколько возков, вошли вьючные лошади. Татары предпочли остаться за рекой, расседлав скакунов и пустив их пастись на широкие заливные луга. Вожников, отойдя к своей юрте, присматривался к спешивающимся галицким боярам. Сейчас, на летней жаре, все они выглядели одинаково: пыльные кольчуги, бахтерцы, колонтари. С позолотой и серебрением, новенькие и потрепанные, дорогие и не очень – все выглядело одинаково серым. В поддоспешнике, понятно, жарко было всем и ничего лишнего никто сверху не надевал.

Князь Юрий Дмитриевич появился оттуда, откуда Егор не ждал: одетый всего лишь в косоворотку с вышивкой и полотняные порты, он пришел от Сейма, с наслаждением отирая мокрые волосы и курчавую бородку, стряхивая влагу с ладоней на пыльную натоптанную землю. Рубаха и штаны тоже были влажными – не иначе правитель Галича и Звенигорода купался целиком.

— Здрав будь, княже! – шагнул ему навстречу Егор.

— И тебе не хворать, атаман лихой и ловкий! – весело ответил Юрий Дмитриевич, развел руки, и союзники крепко обнялись. – Ну надо же, сошлось! Поди, уже полгода прошло, как замысливалось, ан угадали с точностью! И место, и реку, и ворогов! Не верил. Прямо скажу, не верил! Но поди ты, свершилось!

— Коли не верил, отчего согласился?

— Мысли были верные, затея удачная, – пожал плечами галицкий князь. – Кабы даже разошлись мы с тобой, урон Литве все едино выходил немалый. Опосля супротив нее бороться было бы легче.

— Чего же мы на улице разговариваем, княже? – спохватился Егор. – Ты же устал, поди, с дороги, проголодался. Пойдем, меда хмельного выпьешь, у очага со мной посидишь, трапезу разделишь.

— Думаешь, я мерзну? – расхохотался князь и снова отер мокрую бороду ладонями.

— Без очага ужина не приготовить. А беседовать нам лучше без посторонних ушей. В юрте будет спокойнее.

— Пойдем, коли так, – согласился Юрий Дмитриевич. – Токмо вскорости еще гости подойдут.

— Мы и их побалуем, – пообещал Вожников. – У меня шампуров на всех хватит.

Угощение знатных гостей в этом мире было искусством хитрым и сложным. На пиру – рассадить всех надобно по старшинству, и по старшинству уважение проявить. В поле и того хуже: разделывая дичь, полагалось каждого участника пира угостить куском, соответствующим его достоинству. Голова – самому почетному, курдюк – чуть менее главному, окорока – еще чуть менее знатному, голени тоже… Кому-то… Шею можно давать женщинам, грудинку зятю. Угостить кого ребрами или огузком – злобное оскорбление, уши взрослому человеку дать – чистое хамство.