Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 107 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

А вот сейчас ему понадобился русский князь… и это было неплохо.

— Что за друг? – немедленно поинтересовался Вожников. – Поймите, я же должен знать, в кого вкладываю деньги?

Собеседник нетерпеливо дернул рукой:

— Имя вам ничего не скажет. Хотя… Это кардинал Оддоне Колонна, если вы уж хотите знать. Поверьте, весьма достойнейший человек… всяко лучше нынешнего… Балтазара Коссы.

— Пирата, насильника, убийцы… – ухмыльнулся Егор. – Он же – Иоанн двадцать третий. Хорошего вы себе папу нашли!

— До сих пор ищем… Сигизмунд созывает собор – покончить со схизмой… и с Гусом.

Клирик вдруг опустил глаза и посмотрел в стол, как-то виновато, словно бы чего-то стыдился:

— Ян Гус… если бы он мог… если бы только захотел бежать… Поверьте, я ему помог бы! Как помогу вам.

— Поможете?! – по-настоящему изумился князь. – Вы, клирик, поможете избежать наказания еретику?!

— Я не считаю магистра Гуса еретиком, – брат Поджо упрямо сдвинул брови. – И я… так получилось… именно я привез ему приглашение… и охранную грамоту, оказавшуюся, увы… Ах, как мы мило беседовали по пути! Говорили обо всем – о церкви, о нравственности, о древних трактатах… а нынче… нынче он узник, как вы справедливо заметили – еретик, которого ждет костер. Знаете, я бы, кажется, согласился потерять глаз или руку, а то и саму жизнь, лишь бы предотвратить свое участие в прибытии Гуса на собор, поверьте, я сильно почитаю магистра.

Итальянец говорил, кажется, вполне искренне, и столь же искренне сожалел о содеянном, однако – стоило ли вообще доверять секретарям римской курии?

— И что же, здесь, в Констанце, соберутся все сторонники Сигизмунда? – негромко спросил князь.

Брат Поджо отмахнулся:

— Что вы, конечно же, нет! У императора много врагов…

— Назовите наиболее могущественных из них, – Вожников сузил глаза, задавая конкретные вопросы, от которых зависело многое.

— Во-первых, его собственный старший брат, король Чехии Вацлав. Думаю, если бы Гус нашел с ним общий язык…

— Об этом я знаю, – невежливо перебил узник. – Кто еще?

— Архиепископы Кельна и Трира Сигизмунда терпеть не могут… вообще – все епископы западных имперских земель… – скривившись, синьор Браччолини отпил вина и вздрогнул. – Самого-то главного чуть не забыл – нюрнбергский бургграф Фридрих Гогенцоллерн! Он так хочет Бранденбург и курфюршество… а вот Сигизмунд совсем этого не хочет – зачем ему лишний и весьма влиятельный конкурент?

— Что ж, – внимательно выслушав собеседника, кивнул князь. – Спасибо и на этом. А что вы хотите сделать с Гусом?

— Попытайтесь уговорить его бежать! – итальянец сверкнул глазами. – Я помогу вам обоим, клянусь Святой Девой… а потом и вы поможете мне.

Магистр Ян Гус, с которым Вожников познакомился в монастырском дворике во время короткой прогулки, оказался вовсе не тем фанатиком-протестантом и чешским националистом, каким его любили изображать в школьных учебниках. Высокий, с легкой сутулостью и приятным, с небольшой – черной, с заметной проседью – бородою, лицом, профессор напоминал скорее кого-нибудь из клуба знатоков, нежели упертого национального лидера-ксенофоба и сусального радетеля «за народную долюшку».

Узники сошлись в небольшом споре по поводу розового куста, что рос в самом углу двора – явно не на месте, как считал Егор.