Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Хорошее здесь пиво, – вытирая от густой пены усы, заценил Жижка. – Сразу видно – с душой сварено! — Наверняка какая-нибудь несчастная вилланка варила, – пан Свободек скривился, но его никто не слушал – пиво-то и впрямь оказалось замечательным, даже Прокоп Большой наконец-то расслабился, только этот, «замполит», с кислой рожей сидел и всю обедню портил. Не, ну бывают же люди! Врезать бы ему… хуком! Или можно свингом в переносицу. Нет! Апперкот в печень! Егор мысленно представил пана Свободека на ринге в широких боксерских трусах и перчатках. Трусы все время спадали, и достойнейший пан все время их поддергивал, забавно перебирая ногами… Да, забавно. Вроде – не совсем уж и зануда уже! Может, и в самом деле – апперкотом его? Вызвать на шутливый поединок, приз – бочка с пивом… вернее – котел. Большой. Вот этот вот. Оставив гостей наедине с пенным напитком, пан Владислав снова прошел на кухню, где мажордом, повернувшись, ловко ухватил за ухо какого-то мальчишку, ойкнувшего и выругавшегося по-немецки. — Это кто еще? – удивился рыцарь. – Немец, что ли? — Немец, мой господин, – старый слуга низко поклонился, не выпуская из цепких, изуродованных артрозами пальцев ухо парнишки, так что вышло, что поклонились они оба – мажором и пленник. – Вы, господин, его в подвал бросить велели. Сказали, что на всякий случай, авось, мол, пригодится. — А-а-а! – наконец, вспомнил благородный пан. – Я уж и совсем про него забыл, клянусь святой Катериной. М-да-а… как он хоть не подох-то? — Мы же его кормили, господин, – слуга развел руками. – Нешто нелюди? — Так, значит, это он кого-то из моих гостей узнал? — А он, господин, сейчас сам вам все расскажет… Иначе мы его живо голым задом на сковородку! — Ну, пусть рассказывает, – усаживаясь в подставленное слугами кресло, покладисто разрешил пан Владислав. – Только не долго – гости ждут. Ну? Что он молчит-то? По-чешски говорить не умеет? Так пусть говорит по-немецки – я пойму. — Да я вовсе никого не… – испуганно хлопнув глазами, начал было парнишка, но, получив от мажордома смачную оплеуху, едва не расплакался, а уж, как пригрозили пытать, признался во всем. — Так-так, – выслушав, протянул. – Значит, пан Жегор – твой бывший хозяин, немец? Герр Георг, так ты сказал? А тебя самого – Бруно зовут? — Да, – подросток опустил глаза, со страхом поглядывая на разбойного пана. — Ха! – неожиданно расхохотался рыцарь. – Ну и что с того, что немец? Мало у нас немцев? Это где-то даже и хорошо… Вот был бы я из тех, из сквалыг-таборитов, тогда, конечно, мне, может, и не понравилось бы, что посланец самого Гуса – немец, а так… Вон, Николай из Дрездена – тоже немец, и что? Ла-адно, работай пока, парень. Только не вздумай к своему бывшему господину пойти! Вздерну! Хочешь на виселицу, а? — Не-а… — То-то, что «не-а», – передразнил пан Владислав и, чуть подумав, приказал: – На задний двор его отправьте – пущай там в навозе копается, нечего тут… После третьей кружки хозяин и гости принялись бегать на задний двор – отлить, пиво – все-таки сильное мочегонное средство. Какой-то молодой слуга, возившийся в дальнем углу у навозной кучи, увидав князя, бросился было к нему… да побоялся – «герр Георг» был не один, а со страшным паном Владиславом и каким-то одноглазым, не менее страшным, чем благородный рыцарь из Пржемберка. |