Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 291 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

* * *

Утонув лицом в волосах шевалье Изабеллы и глубоко втянув нежный аромат розового масла, Егор прошептал:

— Пиши дальше. «С большой скорбью приняла я известие о пленении сюзерена вашего, герцога Карла, английскими захватчиками. Сей человек, красивый лицом, умом и знатный происхождением при встрече нашей отнесся ко мне с добротой великой, уберег от смерти и бесчестия…»

Руки молодого человека скользнули ей по бокам до бедер, просочились внутрь, заставив женщину резко вздохнуть, потом медленно поползли вверх:

— Ты пиши, пиши… «Помня о доброте герцога, считаю для себя обязательным с дозволения великого князя Русского и императора, патрона французского короля взять под покровительство свое владения Карла Орлеанского с сего дня и до часа его возвращения, и не допустить их захвата подлыми злоумышленниками. Во исполнение сего обязуюсь оказывать помощь ратную городу Орлеану, буде возникнет для него военная опасность. А во избежание подозрений в моем посягательстве на владения герцога, обязуюсь не вводить своих войск в пределы города, не допускать ввод туда войск великого князя и обещаю посещать город токмо как гость, равно как и слуг своих направлять в него лишь гостями…» Чего остановилась?

Ладони князя приняли в себя ее весомые груди, слегка сжали, пощекотав подушечками пальцев заострившиеся соски.

— Пишу… – скрипнула зубами воительница и снова макнула перо в чернильницу.

— «Также обязуюсь чтить подаренные Орлеану вольности и свободы и никогда ничем на них не посягать…» – Пальцы Вожникова добрались до ее шеи и подбородка. – «Во исполнение сего предлагаю магистрату города составить хартию имеющихся вольностей и прибыть в лагерь великого князя для их внесения в договор о покровительстве и его подписания…»

— Подписания… – шепотом повторила женщина. – Всё… Теперь ты можешь сказать, зачем все это надо?

— Зачем воевать за то, что можно взять на халяву? Герцог Орлеанский нам вроде как друг, горожане его любят. Ради сохранения своих вольностей и его титула покровительство примут обязательно, шанса не упустят. Тут ведь защита не только от соседей, но и от нас самих тоже записана. Мы с этого, конечно, ничего не получим. Но зато и никто другой тоже. Ни людей, ни денег Орлеан им теперь не даст. А минус две тысячи у врага – это плюс те же две у тебя. За такое и приплатить не жалко.

— Я не о том, – сглатывая, прошептала Изабелла. – Я о том, почему нужно было писать это письмо обнаженной?

— Потому что без одежды ты нравишься мне намного больше, – рассмеялся Егор, закрыл ей рот поцелуем, тут же подхватил на руки и понес в постель.

Это были редкостные дни, когда именно великий князь и император никуда не спешил, предаваясь неторопливой неге и наслаждениям – в то время как огромный мир вокруг выворачивался, менялся, спешил, крутился и преобразовывался.

Русские армии стремительно продвигались по дорогам Бургундии сразу с трех направлений, захватывая город за городом и селение за селением. Французские дворяне, туда вступившие, выросли в южных районах, во владениях арманьяков – а потому к бургиньонам вообще и бургундцам в частности никакого сочувствия не испытывали. Власть-то, может, и сменилась – да воспитание в умах оставалось прежним.

В преддверии осени татары стали откатываться в родные пределы, быстро снимая с половины страны свою частую сеть, освобождая ее, возвращая к прежним порядкам. Теперь, при отступлении, расслабившимся сервам досталось изрядно – и немало их сыновей и дочерей убежало на арканах в далекие неведомые края прислуживать новым хозяевам. Невольничьи рынки обширны, и путь иных завершился в далекой Индии, в Китае, а то и вовсе в Корее, где они вызывали любопытство местных жителей странной белой кожей и широко распахнутыми, словно в приступе ненависти, глазами.