Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 325 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Нет, – Бенедетта тряхнула огненно-рыжими локонами. – Просто наш булочник всех… ну… таких, как я… женщин считает отродьем дьявола! Святоша – так его у нас и кличут, посмеиваются. Нет, правда! Но есть ведь на свете и иные мужчины, которые…

Женщина замолчала, не договорив, и снова посмотрела на воеводу.

— Вот зыркает! – прошептал тот. – Такая с ума сведет кого угодно. А вот булочника, поди ж ты, не смогла. Ну и булочник у них – какой-то не от мира сего, что ли.

— Ты что-то хотела сказать, Бенедетта? – напомнил брат Диего. – Ну, продолжай же, не бойся!

— А и скажу! – Бенедетта пожала плечами. – Похоже, к колдунье нашей, Аманде, Фиделино неровно дышит.

— Похоже? Почему?

— Да видела я пару раз, как он стоял у ее забора… а ведь дом его совсем в другой стороне, – женщина усмехнулась. – И, главное, он меня тогда заметил, ну, Фиделино, – сразу как-то смутился, да быстрым шагом ушел, даже не поздоровался, вот тут и думай…

— Вижу, Аманда ваша многих с ума свела.

— Да не многих – молода еще! – с какой-то неожиданной ненавистью выкрикнула Бенедетта. – И не наша она – чужачка, из Калельи откуда-то, сирота. Родичи ее в нашем селенье жили, да померли, а домишко оставили ей. Повезло дурехе! Но, правду сказать. девица она чистоплотная, двор всегда выметен… почти… Чистюля-то чистюля, а вот, когда мы приходили, у самых ворот валялась от тыквенных семечек шелуха. Может, правда, и принесло ветром, не знаю.

Доминиканец вдруг улыбнулся:

— А хорошо вы ее с подругой своей отдубасили!

— Да уж, – посветлела лицом рыжая. – На славу намяли бока!

— Как же она к вам вышла-то? Такая дура?

— А что нам ее звать-то? Выволокли за волосы во двор да отпинали… ой! А нечего чужих мужей сманивать!

Поняв, что попалась, последнюю фразу Бенедетта выкрикнула с вызовом, громко, а уж глазами сверкнула так, что Егор даже пожалел несчастную ведьмочку.

— Так-так, – следователь, конечно же, не упустил момента. – А ну-ка о мужьях поподробнее! Я так понимаю – о Жузепе-лодочнике, супруге подруги твоей, Эужении, речь идет?

— О нем, – спокойно кивнула женщина. – Чего уж тут скрывать-то. А дело так было – Жузеп как раз шапку потерял, хорошую шапку, кожаную, да не в этом дело, а в облатке, что в шапку вшита была, Эужения и вшила. Не простая облатка, от самой Пресвятой Черной Девы, у паломников куплена с горы Монтсеррат.

— Ого! – брат Диего восхищённо цокнул. – Вещь добрая.

— Так и я ж говорю! Была бы простая шапка, а так… жалко все-таки. Я в этот день как раз в гости зашла к подруге, там и булочник был, Фиделино – заказанный пирог принес. Шапку эту – облатку! – за разговором и вспомнили, так булочник возьми да и скажи – мол, какую-то шапку на заборе у Аманды-знахарки видел – там, мол, и висит. Ну, мы собирались не долго… Шапку-то там и нашли! Издалека еще увидали…

— Понятно все с вами, – выслушав, инквизитор махнул рукой и, отправив Бенедетту во двор, наконец, велел привести ведьму.

Юная колдунья не произвела на Вожникова абсолютно никакого впечатления, памятуя слова Сен-Клера, он ожидал большего, даже некоего подобия чуда. А оказалось – обычная девчонка, да – златовласая, с карими глазками и недурна собой, очень даже недурна, однако таких девчонок – море! Стройненькая, но грязная, заплаканная, а под левыми глазом расплывался синяк, словно у набедокурившего мальчишки – и жалко, и смешно. Тоже еще – дама.